Тень века сего

Избѣгайте тѣни вѣка сего... Ибо вѣкъ потерялъ свою юность, и времена приближаются къ старости...
Сколько будетъ слабѣть вѣкъ отъ старости, столько будетъ умножаться зло для живущихъ; еще дальше удалится истина, и приблизится ложь...
Горе вѣку и тѣмъ, которые живутъ въ немъ, ибо приблизится мечъ и истребленіе ихъ, и возстанетъ народъ на народъ для войны, и мечи -- въ рукахъ ихъ.
(Третья Книга Ездры. Гл. II--36; гл. XIV--10, 16, 17; гл. XV--14, 15).
Къ уничтоженью мчится міръ... (Слова Мефистофеля. Фаустъ Гете).
МОСКВА.
1915.
Говорятъ, что всякая книга имѣетъ свою судьбу. Книга, которую я отдаю сейчасъ на судъ читателей, волей судебъ (подите вотъ!), начала съ маскарада... Развязныя руки редактора-издателя Русской Мысли , на страницахъ которой и появился мой романъ, надѣли на блѣдное лицо моего героя, Абашева, маску, и мнѣ такъ-таки и не удалось сорвать этой маски, иначе -- какъ выпустивъ мой романъ отдѣльнымъ изданіемъ. И я долженъ былъ торопиться, такъ какъ романъ мой, Тѣнь вѣка сего , мало того, что былъ изувѣченъ невозможными и безпримѣрными сокращеніями и урѣзками (это ужъ куда ни шло!), но и произвольно оборванъ на половинѣ, съ придѣланнымъ къ нему словечкомъ -- конецъ...
Все это, вмѣстѣ взятое, совершенно извратило основную идею книги. И я очень прошу тѣхъ изъ моихъ читателей, которые интересуются моей книгой, прочесть ее сначала. И только тогда, мало-помалу, спадетъ съ нея шелуха неискуснаго грима, и книга дастъ свою подлинную физіономію. И знаменательно: одно уже появленіе моего романа на страницахъ Русской Мысли -- одно уже это дало поводъ одному изъ критиковъ сдѣлать по адресу моего героя, Абашева, очень нелестное предположеніе, что -- какъ-ни-какъ, а онъ-де неминуемо прибьется къ правому берегу , не даромъ же романъ и печатается въ такомъ журналѣ, какъ Русская Мысль ! Вышло иначе: насъ угостили маскарадомъ... Въ мастерской г. Струве нашлось подходящее домино, которымъ онъ окуталъ моего героя. И спасибо ему. Право,-- онъ оказался настолько любезнымъ, что не пошелъ дальше и не потянулъ моего героя къ правому берегу , а просто (если не уходить отъ сравненія) утопилъ его посрединѣ рѣки, оборвавъ романъ на полусловѣ.... И кто знаетъ -- не самъ-ли я и виноватъ въ этомъ? Въ самомъ дѣлѣ: въ концѣ моего романа (въ четвертой части, которая такъ и не полюбилась г. Струве)... есть, между прочимъ, и такая сценка: одну очень обаятельную женщину, бывшую соціалъ-демократку,-- очень возможно, что она когда-нибудь раньше сотрудничала инкогнито и на страницахъ Освобожденія ,-- а потомъ -- ставшую ренегаткой и даже занявшуюся въ концѣ-концовъ провокаторской дѣятельностью ( ѣхать -- такъ ѣхать! ),-- ее утопили въ Волгѣ...