Второй том "Живых лиц" З. Гиппиус

Несколько недель тому назад я писал о книге З. Н. Гиппиус Живые лица и упомянул о том, что в ней всего три статьи -- о Блоке, Брюсове и Вырубовой. Это неправильно. Я был введен в заблуждение продавцом, не сказавшим мне, что книга издана в двух томах. Маленькую же римскую цифру I на корешке книги разглядеть трудно.
Во второй том Живых лиц , столь же интересный, как и первый, включена большая статья о Розанове, отрывочные заметки о Сологубе и воспоминания о стариках -- Плещееве, Григоровиче, Майкове, Полонском и др. Наиболее значительной статьей является статья о Розанове. Это относится и ко всей книге в целом.
З. Гиппиус начинает статью так:
Что еще писать о Розанове?
Он сам о себе написал.
И так написал, как никто до него не мог и после него не сможет .
Поэтому, вероятно, З. Гиппиус отказывается от всяких критических размышлений о Розанове и ограничивается только рассказом о нем, воспоминаниями о своих частых встречах и беседах с ним. Рассказ этот очень ярок. Он написан умелым и увлекающимся своим умением беллетристом. Он иллюстрирован множеством полуанекдотов, полусценок, всегда уместных. Это привычный для З. Гиппиус жанр. В последние годы он как будто входит у нас в моду, вместе с нахлынувшей на нашу литературу модой на всякие мемуары .
Слегка удивило меня то, что в своей статье о Розанове З. Гиппиус сама иногда впадает в розановский стиль, с фразами без глагола, без конца и начала, с неожиданными лаконизмами и столь же неожиданным многоречием. Некоторые цитаты из Розанова входят в текст Гиппиус, почти сливаясь с ним. Умышленно ли это или так уж заразителен Розанов, что не проходит даром даже и воспоминание о нем?
По поводу Розанова хочется говорить так много, что вступительный вопрос Гиппиус -- что еще писать о Розанове? -- кажется вопросом явно риторическим. Это ведь один из тех писателей, к которым никто не остался равнодушен. Но жаль, что Розанов последнего периода ( Уединенное и Опавшие листья ) почти всегда заслоняет Розанова более раннего. Поклонники Розанова больше всего говорят о хаотически разрозненных записях его. Их поражает стиль этих записей. З. Н. Гиппиус пишет: Писание у писателя -- сложный процесс. Самое удачное писание все-таки приблизительно. То есть между ощущением (или мыслью) самим по себе и потом этим же ощущением, переданным в слове, -- всегда есть расстояние; у Розанова нет; хорошо, плохо, -- но то самое, оно; само движение души!