Критические наброски

Андрей Белый задумал трилогию: Восток и Запад . Хотя пока мы имеем только первую часть ее -- повесть Серебряный голубь , -- но и по этой части можно уже довольно ясно представить себе круг идей, на котором сосредоточилось внимание московского символиста. В сущности, это -- давно знакомые славянофильские построения, за последнее время воскрешенные и слегка видоизмененные некоторыми из наших модернистов.
Два взаимно противоположных мира, два культурно-исторических типа, Восток и Запад, столкнулись на почве русской жизни и раскололи русский национальный организм на два враждебных лагеря -- интеллигенцию и массу. Этот раскол обусловливает глубокую болезнь и в сознании отдельных личностей, и в жизни всего народа, болезнь настолько серьезную, что нам грозит погибель, если мы не сумеем найти синтеза обуревающих нас противоположностей, если не воссоздадим всенародного культурного единства. У различных наших мыслителей эта общая идея прилагалась к различным сторонам действительности, облекалась в различные формы. У Андрея Белого она развертывается в ряде символических образов.
Где-то в центральной России стоят село Целебеево и усадьба Гуголево. Село лежит к востоку от усадьбы, усадьба -- к западу от села. В селе жизнь пьяная, грязная, безобразная. Усадьбою владеют бароны Тоодрабе-Граабены, маниаки чистоплотности и порядка. Зато в селе, среди видимого хаоса, кипит в глубине великая творческая сила, которая мучительно ищет для себя воплощения, а почти все связанные с усадьбою люди, под покровом внешнего изящества, благообразия и устоявшихся форм, несут неисцелимую пустоту и смерть. Последний барон Тоодрабе-Граабен -- остряк, тонкий юрист, холодный скептик до мозга костей, в сущности совсем мертвый человек. Это, по терминологии Андрея Белого, -- западник . А деревня выдвигает столяра Кудеярова, носителя таинственной мистической силы, основателя исступленной секты голубей , сильно смахивающей на хлыстовщину. Итак -- на западе бессодержательные формы, на востоке -- бесформенное содержание; на западе голая логика, на востоке -- беспорядочная мистика; на западе невозмутимый покой смерти, на востоке -- ужас стихийных борений и провалов. И вот задача: дать хаотическим, но богатым и жизненным силам востока воплощение, законченность форм запада , но так, чтобы форма не убила жизненности. Или наоборот: оплодотворить стройные, но мертвые формы запада жизненной силой востока , но так, чтобы буйная стихия не разметала в слепой мощи своей этих форм.