Поэт Леня Гмырев

Посвящаю живым друзьям поэта-борца Алексея Гмырева.
В июле 1906 года я вторично попал в Ананьевскую тюрьму. Тюрьмы были переполнены. По югу вторично прокатилась волна аграрных беспорядков. Появилась потребность связаться с другими тюрьмами, чтобы узнать, какие элементы наполняют их, так как нам уже было известно, что политические группы и партии засоряются, с одной стороны, при мазавшимися к революции, а с другой,-- появившимися бондами уголовных, работающими под флагом монархизма.
Нашими курьерами были уголовные, которые тогда еще с политикой жили дружно. Письма адресовали просто на политический корпус, безыменно. С одним из этапов был получен мной ряд писем из Елисаветграда от совершенно неизвестных мне товарищей, между ними от тов. Лени Гмырева, женственно-ласковое и в то же время сильное духом и верой в революцию. Письмо обратило мое внимание и я завел с ним переписку, которая тянулась около года, а весной 1907 года, приехавший к нам новый начальник, взял нашу свободную тюрьму на винт . Мы не подчинились новому порядку. Произошел тюремный бунт и нас, после побоев и сидения в карцере, начали рассылать по разным тюрьмам. Я попал в Елисаветград. Тут я впервые и познакомился с юным поэтом-революционером Алексеем Гмыревым. Он был еще подследственный и сидел в одиночке, но тюрьма была либеральная и с разрешения начальства нас пускали в нему на свидания. Хрупкий молодой юноша своей ясностью мысли и чуткостью души, большими задумчивыми глазами, верой гордо сверкавшими гневом, привязывал к себе многих из нас, и в друзьях у него в тюрьме и на воле недостатка не было. Но не все могли напрашиваться у него в дружбу. Он умел иногда зло посмеяться над дурными сторонами человека. Зная его душу, его сознательную революционность, обоснованную на подлинном марксизме, казалось, совершено нелепым, прицепленное к нему дело убийства помещика Кленовского (Члена 1-й Думы от монархистов). Кажется, через месяц после моего приезда, его перевели в Херсонскую тюрьму, куда через некоторое время пришел и я. Там мы находились в общем коридоре. Тюрьма была свободная , хотя свобода эта была только что завоевана и стоила жертвы одного из заключенных товарищей М. Клина, убитого надзирателем через дверь во время протеста. Этому случаю Леня Гмырев посвятил небольшое стихотворение, где он говорит.