Бабушка
Въ главномъ казначействѣ, на углу Литейной и Кирочной, была толпа народа, и давка около казначейскихъ столовъ. Наступило 1-е число, день выдачи пенсій за истекшій мѣсяцъ,-- день, давно желанный и ожидаемый съ нетерпѣніемъ всѣми, у кого карманы отощали, а такихъ было много и ждать приходилось долго. Дождешься ли своей очереди сегодня или придется ждать и завтра?-- вотъ вопросъ, который волновалъ всѣ умы я былъ немаловажнымъ для многихъ. Дома ни гроша, карманы давно опустѣли и вернуться домой безъ денегъ являлось часто вопросомъ жгучимъ, обѣда или голоданья на завтрашній день. На лицахъ выражалась тоска; всѣ тискались къ длиннымъ столамъ, протянутымъ чрезъ всю залу, и со страхомъ поглядывали на большіе стѣнные часы, хорошо знакомые всѣмъ пенсіонерамъ казначейства. Дойдетъ стрѣлка до роковой цифры, пробьютъ часы: два, и шабашъ: кассы закроютъ до завтра.
Зала была биткомъ набита, всѣ скамейки заняты, и даже на лѣстницахъ и въ коридорахъ толпился народъ. Измученные казначейскіе чиновники метались изъ угла въ уголъ: вдовы и сироты, отставные военные и статскіе, убогіе старички и старушки -- всѣ ждали съ нетерпѣніемъ своей очереди, и только счастливцы, которые успѣли попасть къ кассѣ и получить свою пенсію, уходили умиротворенные, съ улыбкой на губахъ. Порой появлялись въ залѣ важный генералъ съ красными лампасами или нарядная молодая дама и быстро справляли свои дѣла. Они, какимъ-то чудомъ, попадали не въ очередь къ кассамъ и уходили величаво, не мѣшаясь съ остальной публикой. {Разсказъ относится до прошедшаго времени. Нынѣ порядки вѣказначействѣ образцовые.}
Въ числѣ ожидающихъ сидѣла на скамейкѣ маленькая, худенькая старушка и тоже ждала своей очереди съ видимымъ нетерпѣніемъ, но очередь ея почему-то не наступала. Она пришла раньше всѣхъ, но пришедшіе позже ея уходили, получивъ пенсію; за ними являлись другіе и тоже получали удовлетвореніе, а старушка все сидѣла да ждала. На нее никто не обращалъ вниманія, ее ни разу не выкликали и даже не отбирали пенсіонной книжки; да и не было у нея книжки, какъ у всѣхъ другихъ, а былъ въ рукахъ большой кожаный ридикюль старомоднаго фасона, вышитый бисеромъ съ одной стороны и холщевый широкій зонтикъ, съ синей каемкой по краямъ. Ридикюль она прижимала къ своей груди, какъ будто бы въ немъ хранились великія сокровища, а зонтикъ ставила возлѣ и все поглядывала, не стащилъ ли его кто нибудь. По временамъ, она вставала, протискивалась къ столу, гдѣ бѣлокурый чиновникъ съ добродушнымъ лицомъ принималъ и выдавалъ пенсіонныя книжки по военному вѣдомству, умильно глядѣла на него, улыбалась и что-то бормотала, но чиновникъ ничего не отвѣчалъ ей, пожималъ плечами и обращался къ другимъ пенсіонерамъ, а старушка, потоптавшись около стола, возвращалась на свое мѣсто.