"Духа не угашайте!"

Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси . Томъ второй. Изданіе второе
С.-Петербургъ. Типографія А. С. Суворина. Эртелевъ пер., д. 13. 1891
Москва, 14-го ноября.
Духа не угашайте , учитъ Апостолъ Павелъ въ одномъ изъ своихъ посланій.... Буква убиваетъ, а духъ животворитъ , говоритъ онъ же. Старыя слова, -- кому, повидимому, неизвѣстныя! кому непонятныя, кѣмъ не повторявшіяся! Но святая истина этихъ старыхъ словъ, -- всѣми, повидимому, знаемыхъ, повторяемыхъ, цѣлыхъ 18 вѣковъ сряду назидающихъ христіанскій міръ, -- предстоитъ и нынѣ міру, будто непочатое сокровище, во всей неоскудѣваемой полнотѣ своего содержанія, во всей своей неувидаемой свѣжести, -- только въ рѣдкія мгновенія раскрываясь вполнѣ сознанію человѣка и каждый разъ поражая его внезапной новизной своего смысла, какъ что-то имъ доселѣ неслыханное, нечаянное, впервые открытое!... Душа убываетъ! такъ восклицаетъ съ невыразимою скорбью извѣстный мыслитель нашего вѣка, Джонъ-Стюартъ Милль, -- таковъ отчаянный вопль, несущійся изъ среды современнаго Западно-европейскаго общества.... Духа не угашайте! звучитъ ему въ отвѣтъ, изъ дали вѣковъ, грозное апостольское предвареніе -- съ вѣчною живучестью, вѣчною пригодностью правды!
Мы, впрочемъ, нисколько не имѣемъ здѣсь дерзкаго намѣренія опускаться въ самую бездонную глубь этого апостольскаго завѣта, или писать трактатъ объ его всемірно-историческомъ значеніи и приложеніи. Мы возьмемъ эти слова, именно какъ вѣчно пригодное назиданіе -- не только въ религіозномъ, но и въ философскомъ, не только въ церковномъ, но и въ государственномъ отношеніи, не только въ отвлеченной, духовной, но и въ житейской области, не только какъ нравственное наставленіе, приличное въ устахъ учителя или пророка, но и какъ практическій, мудрый совѣтъ, полезный да государственнаго дѣятеля. Этотъ совѣтъ имѣетъ особенную важность въ Россіи, при такомъ преобладаніи государственнаго начала, какое внесено въ современную Русскую дѣйствительность Русской исторіей.... Тамъ, гдѣ иниціатива принадлежитъ во всемъ внѣшней власти, а сама жизнь скудна органическомъ творчествомъ, тамъ задача власти становится вдвое труднѣе, требуетъ несравненно большей осмотрительности, чѣмъ въ странахъ, гдѣ общественная жизнь вполнѣ самодѣятельна. Какъ ни благодѣтельны могутъ быть намѣренія и дѣйствія власти, она, по самому существу своему, по самой натурѣ своей, вращается въ мірѣ внѣшнемъ, а если и проникаетъ въ область духа, то или отрицательно, или же чрезъ его внѣшнее проявленіе. Поэтому, законодателю, какъ скоро ему приходится имѣть дѣло съ областью духа, предстоитъ всегда опасность переступить предѣлы естественныхъ отправленій своей власти, и касаясь духа, такъ сказать, излишне овнѣшнить духъ, -- т. е. дать преобладаніе письму (какъ выражается Славянскій текстъ посланія) надъ духомъ и угасить духъ. Нельзя не сознаться, что опасность эта была весьма и весьма велика въ эпоху дѣятельности Петра I, при его страстномъ стремленіи все создать силою одной власти и замѣнить ею всякія органическія силы жизни. Конечно, эта опасность уже миновала, и духъ въ Россіи остался все же не угашеннымъ.... Но если иные могутъ, пожалуй, и не соглашаться съ мнѣніемъ тѣхъ, которые видятъ его, этотъ духъ, какъ искру, покрытую пепломъ, только и единственно въ простомъ народѣ, -- то едва ли кто станетъ отрицать, что главный недугъ нашего современнаго Русскаго общества, главная причина, почему даже самыя благія по мысли правительственныя реформы не даютъ у насъ вполнѣ благихъ результатовъ, заключается въ оскудѣніи духа вообще и преимущественно въ Русскомъ обществѣ. Самый мудрый, самый полезный законъ способенъ остаться мертвою буквою, не только совершенно безслѣдною, но даже вредною, если онъ полагается на одну свою внѣшнюю силу, если онъ не ищетъ опереться на духовный элементъ -- народнаго или общественнаго сознанія, если несовершенство или формальная ограниченность его, какъ буквы, не восполнится доброю волею воспринимающаго его общества, -- если, однимъ словомъ, онъ имѣетъ дѣло съ средою бездушною, или скудною, или робкою духомъ. И дѣйствительно, мы видимъ не мало административныхъ и законодательныхъ мѣръ, которыя, будучи вполнѣ вѣрны по своему принципу, и потому только не увѣнчались полнымъ успѣхомъ и не принесли тѣхъ плодовъ, какихъ можно было бы отъ нихъ ожидать, что въ самомъ обществѣ нѣтъ настолько жизни духа, чтобы, подобно дереву, прививаемую законодательную вѣтвь возрастить своей собственной органической, жизненной силой.... Мы не станемъ входить въ подробный разборъ причинъ такого обѣднѣнія въ обществѣ творческой жизненной силы. Мы замѣтимъ только, что за невозможностью замѣнитъ творчество духа и создавать что-либо въ его области орудіемъ внѣшнимъ, -- уваженіе къ духу есть единственное нормальное отношеніе къ нему государственной власти при всѣхъ ея отправленіяхъ, и выражается въ большемъ или меньшемъ просторѣ, предоставляемомъ его жизни и дѣятельности духа. Такимъ образомъ и слова Апостола: духа не угашайте, ведутъ за собою понятіе о нравственной свободѣ и самодѣятельности духа (столько необходимой и для успѣха самихъ правительственныхъ начинаній), и могутъ служить какъ бы практическимъ правиломъ при совершеніи всякихъ реформъ и нововведеній.... Конечно, мы, Русскіе, поставлены въ болѣе выгодныя условія, чѣмъ нѣкоторые другіе народы: неугасимымъ жертвенникомъ духа служитъ намъ Вѣра; духъ, покидающій нашу общественную среду, продолжаетъ еще жить въ церкви, -- но тѣмъ болѣе должны мы беречь и стеречь это драгоцѣнное убѣжище, и не вносить въ него элементовъ буквы , внѣшности, формализма, которые способны были бы и совсѣмъ погасить тлѣющія въ немъ искры духа....