Еще о польских притязаниях на Западно-Русский край

Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Москва, 8-го февраля 1863 г.
Перейдемъ теперь отъ Царства Польскаго (о которомъ мы говорили въ предъидущей статьѣ) къ нашимъ Западно-Русскимъ губерніямъ, которыя Поляки до сихъ поръ считаютъ неотъемлемою частью Польши, и которыя -- собственно и составляютъ предметъ раздора между Русскими и Поляками.-- Эти губерніи -- Ковенская, Виленская, Гродненская, Могилевская, Минская, Витебская, Волынская, Подольская, частію Кіевская, входившія дѣйствительно, до 1772 года, въ политическія границы Польскаго королевства, подъ общимъ правленіемъ короля и Рѣчи Посполитой. То, что теперь называется славнымъ именемъ Царства Польскаго, въ сущности есть только одно Варшавское герцогство, т. е. та часть Польши, которая сначала по раздѣльному акту 1795 года досталась Пруссіи, потомъ передала была Наполеономъ Саксонскому королю и наконецъ, по рѣшенію Вѣнскаго конгресса, вновь значительно обрѣзанная и урѣзанная въ пользу Австріи и Пруссіи, поступила подъ верховное владычество Императора Александра, назвавшаго ее царствомъ и даровавшаго ей особую конституцію (впослѣдствіи уничтоженную). Понятно, что Поляку трудно примириться съ необходимостью принимать часть за цѣлое, и согласить громкое и пышное, лестное для народнаго самолюбія, названіе Царства , способное уже само по себѣ возбудить въ могучей мѣрѣ пылкую политическую мечтательность и не въ такомъ страстномъ народѣ, каковъ Польскій,-- трудно согласить, говоримъ мы, это широкое слово съ тѣмъ -- относительно скуднымъ -- содержаніемъ, которое имѣетъ оно въ дѣйствительности. Но нельзя не принять во вниманіе, что настоящая Польша, т. е то органическое цѣлое, которое, въ числѣ разныхъ народныхъ личностей въ человѣчествѣ, составляетъ Польскую народную личность,-- простирается не на востокъ и юго-востокъ за предѣлами нынѣшняго Царства Польскаго въ Россіи, а на западъ, и частью на юго-западъ, во владѣніяхъ Пруссіи и Австріи. Если признавать за истину, что каждая народность, сама себя сознающая, чувствующая въ себѣ способность и силу жить своею личною жизнью и вносить вкладъ своей духовной личности во всемірно-историческое духовное развитіе человѣчества, имѣетъ право быть и жить и свободно развиваться (тѣмъ болѣе народность, уже заявившая себя, какъ нравственная личность, въ исторіи),-- то это право, безъ сомнѣнія, принадлежитъ и Польской народности. Впрочемъ, едвали когда общественное сознаніе не только Русскаго общества, въ тѣсномъ смыслѣ, но и самого правительства, отрицало за нею это право. По это право есть нравственное право самой народной личности, а нисколько не той политической, государственной личности, или, правильнѣе, формаціи, которую создаетъ себѣ народъ во внѣшнемъ своемъ историческомъ развитіи, путемъ завоеваній, союзовъ, случайныхъ нарощеній, сочетаній и другими искусственными случайными средствами,-- если только сама эта формація уже не сплотилась въ одно органическое духовное цѣлое. Примѣръ Австріи и Турціи всего ярче объясняетъ нашу мысль. Едвали кто станетъ доказывать нравственную правду этихъ двухъ историческихъ формацій, потому только, что онѣ сложились и существуютъ въ исторіи,-- точно также, какъ никто, неповрежденный душою, не станетъ отвергать, что племена входящія въ составъ этихъ государствъ, насильственно ли присоединенныя, или же способомъ болѣе мирнымъ, хотя бы посредствомъ брачныхъ договоровъ, какъ въ Австріи, имѣютъ, конечно, каждое, право на самостоятельную жизнь и развитіе своей народности, не исключая и самаго Турецкаго (у себя, на родинѣ) племени, ни тѣмъ менѣе Австрійско-Нѣмецкаго въ его племенныхъ предѣлахъ. Всѣ эти племена стремятся къ самостоятельному существованію, и въ этомъ отношеніи вполнѣ правы -- покуда ограничиваются предѣлами своей народности; но это право тотчасъ же прекращается или дѣлается сомнительнымъ, когда цѣлью стремленія становится не освобожденіе своей народности отъ чуждаго ига, а подчиненіе себѣ чужихъ племенъ и народностей, или возстановленіе бывшей когда-то политической формація, со включеніемъ другихъ племенъ и народностей. Такъ, вполнѣ сочувствуя свободѣ и самостоятельности Грековъ, мы считаемъ однакоже ихъ мечты о возстановленіи Византійской имперіи безумными и беззаконными; признавая вполнѣ всю нравственную основу требованій автономіи, предъявленныхъ Венгерцами, мы въ то же время признаемъ безнравственными ихъ притязанія на возстановленіе Венгерскаго владычества отъ Адріатическаго до Чернаго моря;-- желая всею душей политической независимости Сербіи и возсоединенія Сербовъ съ Сербами въ одно цѣлое, мы отвергаемъ ихъ право на подчиненіе себѣ Болгаріи въ силу какихъ-нибудь историческихъ преданій,-- и наоборотъ.