Еще об "Окраинах" Ю. Ф. Самарина

Русъ , 21-го сентября 1885 г.
Шумъ филиппопольскаго переворота заглушилъ не только ропотъ, становившійся впрочемъ довольно дружнымъ и громкимъ, вашей балтійской нѣмечины, но и рычаніе, совсѣмъ уже звѣриное, нѣкоторыхъ органовъ германской печати (впрочемъ не оффиціозныхъ) -- на Россію вообще, въ частности же на правительственную дѣятельность въ Балтійской окраинѣ Русскаго государства. Надо ожидать, что какъ скоро поднятая болгарскими происшествіями тревога нѣсколько поутихнетъ (хотя бы на время, въ ожиданіи результатовъ Константинопольской конференціи),-- и нѣмецко-балтійскій ропотъ загудитъ, и заграничное рычаніе раздастся снова! Ропотъ, впрочемъ, самъ по себѣ довольно извинителенъ: не легко разставаться съ вѣковыми привилегіями, даже и при сознаніи ихъ современной безсмыслицы и нравственной беззаконности; еще труднѣе разлука съ ними лицамъ, надѣленнымъ,-- какъ, къ несчастію, значительная часть нашихъ балтійскихъ бароновъ,-- процессомъ сознанія нѣсколько мѣшкотнымъ. Во всякомъ случаѣ ихъ ропотъ -- это послѣдній вздохъ любви , къ которому можно бы отнестись вполнѣ снисходительно, возлагая надежды на постепенное проясненіе ихъ отуманенной мысли. Но что не дѣлаетъ чести балтійскому привилегированному рыцарству, такъ это его союзъ, или союзъ нѣкоторыхъ его представителей, съ нѣмецкою демократическою, всякимъ аристократическимъ привилегіямъ враждебною прессой, которая, выступивъ яростно на защиту послѣднихъ, прямо возгласила, что признаетъ ихъ въ настоящее время вполнѣ солидарными съ интересами германизма. Она даже взываетъ къ самому германскому правительству о помощи угнетеннымъ... Но все это ея неистовое изверженіе ругательствъ и клеветы на Россію (котораго обращикъ мы уже имѣемъ и которое вѣроятно не замедлитъ возобновиться) способно лишь пуще скомпрометтировать нѣмецко-баронскую автономію и, оскорбляя русское общество, внести въ дѣло тотъ элементъ раздраженія, котораго желательно было бы избѣжать. Къ счастію, дѣятельность русскаго правительства на Балтійской окраинѣ, и именно тамъ, представляетъ въ новѣйшее время ту же утѣшительную спокойную твердость, какую Проявила она и весною, въ англо-афганскихъ переговорахъ.