Газета "Весть" о Польско-западном вопросе
Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Москва, 27 іюня года.
Говорятъ, кто-то сказалъ, что пресловутый Польскій народовый жондъ , изгнанный изъ Иильна и изъ Варшавы, пріютился гдѣ-то внутри Россіи. Разумѣется, это слово не болѣе какъ шутка, въ которой никто и не станетъ искать какого-либо правдоподобія, но нельзя не сознаться, что въ Русскомъ обществѣ и даже въ литературѣ встрѣчается иногда цѣлый рядъ такихъ сужденій о Польскомъ вопросѣ вообще и о Западно-Русскомъ краѣ въ особенности -- сужденій повидимому благонамѣренныхъ, гуманныхъ, безпристрастныхъ и принадлежащихъ людямъ, искренно считающимъ себя патріотами,-- что бывшему Польскому жонду они, эти сужденія, были бы какъ разъ на руку. Польскій жондъ ни о чемъ такъ и не хлопочетъ въ настоящее время, какъ о томъ, чтобы воспроизвести на свѣтъ въ Русскомъ обществѣ реакцію чувствъ, одушевлявшихъ его въ прошломъ году, и усыпить Русскую бдительность сладкою пѣснью о благодушіи, примиреніи, справедливости... Польскій тайный жондъ все еще надѣется, что смазанныя елеемъ этихъ высокихъ чувствованій, колеса нашей администраціи покатятся опять по старой торной колеѣ, которая такъ незамѣтно, такъ покойно ведетъ прямо къ цѣли, желанной жондомъ и вообще Поляками. Надежда дерзкая и, разумѣется, несбыточная, но поддерживаемая въ Польской партіи нашими же Русскими дешевыми гуманистами, безъ вѣдома конечно для нихъ самихъ и къ великому несчастію для Поляковъ, Мы нисколько не думаемъ заподозривать этихъ гуманистовъ въ недостаткѣ патріотизма.-- но не можемъ не упрекнуть ихъ въ слабости народнаго чувства, въ неразвитости мысли вообще и сознанія своей Русской національности въ особенности. Мало быть Русскимъ патріотомъ,-- надо еще быть вполнѣ Русскимъ человѣкомъ. Только слабымъ развитіемъ народности въ Русскомъ обществѣ можно объяснитъ у насъ этотъ притворный, дешевый, салонный, фальшивый гуманизмъ, который спѣшитъ стяжать одобреніе Европы разсыпаясь въ любезностяхъ предъ Европейскимъ аристократическимъ ореоломъ Польской знати, и готовъ ей, вовсе не гуманно, принести въ жертву милліонны грубой нецивилизованной сволочи -- Русскихъ мужиковъ. Вообще есть цѣлая среда въ Русскомъ обществѣ, гдѣ православіе и народность считаются какимъ-то руссофильствомъ, мужикоманіею, однимъ словомъ, чѣмъ-то несовмѣстнымъ съ просвѣщеннымъ патріотизмомъ (un patriotisme éclairé), и съ либеральными требованіями нашего вѣка: среда, гдѣ всякое живое чувство и горячее убѣжденіе признаются вещью крайне некомфортабельною, неудобною, неопрятною, способною смять и привесть въ безпорядокъ тотъ тщательно справленный туалетъ -- то накрахмаленное comme il faut Европейскаго человѣка , въ которое эта среда старается рядить не только тѣло, но и душу. При этомъ надо замѣтить, что Европейскаго человѣка вообще, какъ таковаго,-- als solcher, какъ сказали бы Нѣмцы,-- въ Европѣ не существуетъ: тамъ имѣются Англичане, Французы, Пѣнцы, Итальянцы и проч.-- типы живые, конкрет- ные; этотъ же типъ, совершенно отвлеченный, созданъ только у насъ въ безвоздушномъ или, вѣрнѣе, безнародномъ пространствѣ нашей извѣстной общественной среды. Вотъ на этихъ-то нашихъ Европейцевъ и возлагаетъ въ особенности свое упованіе Польское общество Западнаго края, искусно играя на чувствительныхъ для нихъ струнахъ либерализма, гуманности, европеизма, и коротко вѣдая, какъ падки мы, Русскіе, на всякую лесть, обращенную къ намъ, варварамъ, цивилизованною Европой... Можно было уже полагать, что мы наконецъ очнулись, что урокъ, заданный намъ Польскимъ мятежомъ, врѣзался неизгладимо въ нашу память, что гроза, пронесшаяся надъ нами, разорвала въ куски сѣрую темь нашего облачнаго небосклона и озарила молніей и прорвавшимися лучами солнечнаго дневнаго свѣта -- и бездну, на краю которой мы стояли, и позоръ нашихъ ошибокъ, нашего невѣжества, нашей лѣни, нашей вины противъ Русской народности. И большинство Русскаго общества дѣйствительно очнулось, но часть его,-- и вовсе не маловажная по своему общественному значенію,-- быстро оправилась отъ временнаго смущенія: ей очень легко и скоро отлегло отъ сердца и она снова проповѣдуетъ политику прими ренія, т. е. политику стушевыванья, сглаживанья, замазыванья всѣхъ рѣзкихъ тѣней и слишкомъ видныхъ неровностей, и наведенія на нихъ общей глянцовитой политуры...