К вопросу о русской школе в Западном крае

Москва, 15-го мая 1884 г.
Возвращаемся опять къ этому нашему несчастному, такъ глубоко полонизмомъ и католицизмомъ испорченному, Сѣверо-Западному краю. Мы обѣщали поговорить о положеніи въ немъ школьнаго дѣла. Школа вѣдь дѣйствительно представляется наивѣрнѣйшимъ врачеваніемъ отъ вышеупомянутой порчи, наилучшимъ орудіемъ борьбы съ враждебными русской народности иноплеменнымъ и иновѣрнымъ элементами. Все это безспорно, но такою школа можетъ быть лишь тогда, когда она вся проникнута миссіонерскимъ духомъ, вся направлена къ достиженію одной, ясно и опредѣленно поставленной предъ нею цѣли. Это школа -- воинствующая, и именно такая русская школа и нужна въ томъ краѣ, въ отпоръ воинствующей польской и католической стихіи. Нужна! А попробуйте сочетать, хоть въ мысляхъ, понятіе о духовной воинственности, объ одушевленной борьбѣ, особенно за права русской народности, съ понятіемъ о казенномъ бюрократическомъ вѣдомствѣ или канцеляріи!... При одной попыткѣ не только сочетать, но и сопоставить эти два понятія, двѣ категоріи дѣятельности -- ваноетъ весь нравственный составъ вашъ, чувство немощи, безнадежности охватитъ сердце. Изъ петербургскихъ ли канцелярій ждать духа животворящаго? Но и съ этимъ можно еще было бы кое-какъ примириться, т. е. съ тщетой ожиданія, когда бы Петербургъ, сознавая въ себѣ самомъ скудость духа, относился съ сочувствіемъ и уваженіемъ къ самостоятельному, порою, проявленію этого духа на мѣстѣ, а не спѣшилъ гасить всякую вспыхнувшую святую его искру!
Трагизмъ положенія русскаго дѣла въ Сѣверо-Западномъ краѣ заключается, какъ мы уже и прежде указывали, въ отсутствіи русскихъ мѣстныхъ общественныхъ силъ,-- такъ что всю роль этихъ силъ приходилось по неволѣ брать на себя начальству. Правда, если въ краѣ не было русскаго православнаго дворянства и вообще русскаго средняго класса, такъ все же искони пребывало въ немъ православное русское духовенство, сначала гонимое, бѣдное, но потомъ, съ возсоединеніемъ уніатовъ въ 1839 году, получившее власть и преобладающее въ краѣ значеніе. Но, вопервыхъ, оно само прежде всего подлежало перевоспитанію, и этимъ перевоспитаніемъ его и занятъ былъ преимущественно, въ теченіи первыхъ двадцати лѣтъ, покойный Митрополитъ Іосифъ Сѣмашко,-- при чемъ, впрочемъ, не совсѣмъ пренебрегалось и школой, хотя и не она была главнымъ предметомъ заботы. Вовторыхъ, по 'мѣрѣ перевоспитанія, духовенство становилось въ общія со всѣмъ россійскимъ духовенствомъ, безъ различія іерархическихъ степеней, условія -- не только внѣшней, но и нравственной зависимости отъ свѣтскаго начальства. Подобно завѣту, данному въ Библіи женѣ относительно мужа послѣ грѣхопаденія,-- къ начальству, т. е. нашей оффиціальной церкви или, вѣрнѣе сказать, нашего высшаго церковнаго правленія со временъ Петра и доднесь. Стало-быть опять весь центръ тягости преобразованія края утверждался на гражданской власти, какъ бы на живоносномъ источникѣ духа, а духа-то въ ней и не обрѣталось,-- да и взяться-то ему было не откуда. Но несказанно благъ историческій Русскій Богъ . Онъ ниспослалъ наитіе духа чрезъ событія: грянулъ громъ -- и начальство перекрестилось!... Другими словами: вспыхнулъ польскій мятежъ, пробудилъ русскую власть и одушевилъ ее, хоть на время, сознаніемъ своего долга и своего призванія въ западно русской окраинѣ.