Можно ли управление Западного края приравнивать к управлению внутренних губерний России?

Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Москва, 6-го августа 1868 года.
Мало достовѣрныхъ извѣстій доходитъ къ намъ изъ тѣхъ шести русскихъ губерній, которымъ присвоено наименованіе Сѣверозападнаго края. Вмѣсто положительныхъ свѣдѣній бродятъ неопредѣленные слухи, странные, другъ другу противорѣчащіе, которые тѣмъ болѣе способны плодить недоразумѣніе, чѣмъ менѣе, благодаря системѣ принятой высшею администраціей края, возможна имъ какая-либо повѣрка.
Мы не имѣемъ ни права, ни основанія, при отсутствіи точныхъ данныхъ, произносить какое-либо сужденіе о направленіи или свойствахъ новаго главнаго управленія,-- но одно изъ свойствъ уже не можетъ подлежать сомнѣнію и гласно заявлено: это нелюбовь къ гласности. Хотя знаменитый циркуляръ виленскаго губернатора, угрожающій строжайшими взысканіями, даже безъ соблюденія требуемой закономъ постепенности (sic), всѣмъ корреспондентамъ изъ числа состоящихъ на службѣ въ губерніи (а кто же изъ пребывающихъ тамъ образованныхъ Русскихъ не состоитъ на какой-либо службѣ?),-- хотя этотъ циркуляръ, говоримъ мы, относится, повидимому, только до одной изъ шести губерній,-- мы можемъ однако съ достовѣрностью предположить, что онъ изданъ и обнародованъ съ вѣдома и разрѣшенія главнаго начальника края, слѣдовательно одобренъ имъ, и во всякомъ случаѣ не противорѣчитъ общему направленію высшей мѣстной администраціи. Опала, которую г. Шестаковъ сулитъ корреспондентамъ, распространяется, очевидно, хотя съ меньшею откровенностью, и на прочія пять губерній. Даже частныя письма оттуда, получаемыя нашею редакціей, усвоили себѣ ту же систему скромности, какая господствуетъ въ оффиціальномъ мірѣ Сѣверозападнаго края,-- и это тѣмъ болѣе странно, что вѣдь тайна частной корреспонденціи соблюдается у насъ, какъ извѣстно, свято?....
Какъ бы то ни было, но, благодаря этой системѣ скромности, мы лишены всякой возможности опровергать слухи о какихъ-то перемѣнахъ въ направленіи внутренней административной политики края, ознаменовавшихъ будто бы назначеніе новаго главнаго начальника. Увольненіе отъ службы нѣкоторыхъ лицъ, извѣстныхъ своею преданностью интересамъ русской народности и русскаго сельскаго населенія въ краѣ, еще не представляется намъ, само по себѣ, достаточнымъ оправданіемъ распространившихся неблагопріятныхъ толковъ; оно могло зависѣть и отъ чисто личныхъ отношеній, не имѣющихъ ничего общаго съ программою управленія. Поводъ къ этимъ слухамъ мы должны, кажется, искать преимущественно въ тѣхъ громкихъ привѣтахъ сочувствія, которыми встрѣтили новую администрацію нѣкоторыя наши газеты. Такъ, напримѣръ, если газета Вѣсть , во всеуслышаніе исповѣдующая, что національный вопросъ въ Сѣверозападномъ краѣ долженъ уступать вопросу сословному, и что интересъ мужиковъ-Бѣлоруссовъ долженъ быть поставленъ ниже интереса помѣщиковъ Поляковъ,-- если эта газета, которая съ такою яростью и такимъ постоянствомъ нападала на администрацію предшествовавшую за покровительство интересамъ бѣлорусскаго крестьянскаго населенія,-- вдругъ съ такими радостными ликованіями огласила назначеніе новаго начальника края,-- то логическій выводъ возможенъ здѣсь только одинъ: очевидно, газета Вѣсть считаетъ себя въ правѣ надѣяться, что новая администрація поставитъ, согласно съ желаніемъ Вѣсти , интересы мѣстной шляхты польскаго происхожденія выше интересовъ мужиковъ-Бѣлоруссовъ. Къ подобному же выводу приводятъ насъ привѣты новой администраціи со стороны газеты Новое Время , издаваемой подъ редакціей г. Киркора. Мы нисколько не ставимъ въ вину г. Киркору его сочувствія съ тѣми порядками прежняго времени, при которыхъ возможно было процвѣтаніе въ Сѣверозападномъ краѣ польскаго языка, польской литературы: извѣстно, что до самаго 1862 г. г. Киркоръ считался однимъ изъ виленскихъ корифеевъ этой литературы. Мы не въ правѣ предполагать, что почтенный издатель польскихъ Kur у er а Wileriskiego и Teki Wiltiiskiej измѣнилъ тому направленію, которому онъ такъ долго служилъ въ своихъ изданіяхъ, и мы бы искренно желали, чтобы внѣшнія оффиціальныя условія нашей печати не мѣшали ни г. Киркору быть вполнѣ откровеннымъ, ни намъ вести съ нимъ бесѣду совершенно чистосердечную. Во всякомъ случаѣ г. Киркоръ не можетъ обидѣться, если мы скажемъ, что признаемъ его представителемъ въ русской журна листикѣ интересовъ польской національности въ Западномъ краѣ. Если ему угодно, мы назовемъ его, пожалуй, представителемъ той теоріи, которая силится убѣдить русское правительство и русское общество въ возможности совмѣстить интересы польской національности въ Западно-русской окраинѣ съ интересами если не русской народности и мѣстнаго русскаго люда (о чемъ эта теорія мало думаетъ), то россійской государственной власти... Понятно, поэтому, какое значеніе можетъ имѣть въ глазахъ русскаго общества сочувствіе газеты Новое Время съ новою виленскою администраціей. На тотъ же путь сочувствія выдвигаются отчасти, въ послѣднее время, и С.-Петербургскія Вѣдомости , несмотря на ихъ рѣзкое отличіе отъ газеты Вѣсть во взглядѣ на крестьянское дѣло. С.-Петербургскія Вѣдомости посвятили недавно Западному краю цѣлый рядъ критическихъ статей, съ громко выраженнымъ притязаніемъ на безпристрастіе своей критики.