Наш враг не Польша, а полонизм

Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Москва, 21-го сентября 1863 г.
Что бы мы ни дѣлали, чѣмъ бы ни занимались, чѣмъ бы ни старались занять теперь нашу мысль и чувство,-- и мысль и чувство продолжаютъ невольно обращаться по прежнему въ одну сторону,-- все къ той же Польшѣ, да къ тому же Западному краю Россіи! Такъ называемый Польско-Русскій вопросъ есть по истинѣ, по выраженію поэта, властитель нашихъ думъ въ настоящее время, и сосредоточиваетъ на себѣ, почти исключительно и нераздѣльно, всю силу общественнаго участія и вниманія. Упраздняя, или лучше сказать поглощая собою всѣ прочіе, даже немаловажные общественные интересы, высокій интересъ Польско-Русскаго дѣла будетъ еще долго раздражать нервы нашего общества и возбуждать его нравственную дѣятельность. При той духовной лѣни, которою, къ сожалѣнію, всегда отличалось наше общество, заключается въ этомъ для него, безъ сомнѣнія, великое благо. Ему подчасъ, можетъ быть, уже и надоѣдаютъ всѣ эти нескончаемые толки и споры,-- оно, въ понятномъ нетерпѣніи, хотѣло бы раздѣлаться разомъ съ этимъ неотвязчивымъ и мучительнымъ вопросомъ,-- но не тутъ-то было, вопросъ мудренъ и не поддается такъ легко разрѣшенію! Оно надѣялось, что послѣ такого великодушнаго патріотическаго напряженія, какое оно проявило нынѣшнимъ лѣтомъ, ему, т. е. обществу, можно будетъ и поотдохнуть немного въ чувствѣ удовлетвореннаго національнаго самолюбія, и ослабить -- все же нѣсколько неудобную для обычнаго теченія жизни, возвышенность своего настроенія,-- но судьба распорядилась иначе, и Польско-Русскій вопросъ продолжаетъ себѣ торчать и, такъ сказать, стучаться въ двери по прежнему! Даже блистательнѣйшій исходъ дипломатической кампаніи нынѣшняго года,-- такой исходъ, которому подобнаго, кажется, и не представляетъ лѣтопись новѣйшихъ дипломатическихъ дѣяній, и который не только порадовалъ чувство нашей народной гордости, но и поднялъ нравственное значеніе Россіи въ Европѣ такъ высоко, какъ Россія еще не стояла послѣ заключенія Парижскаго мира,-- даже и послѣдній громкій аккордъ нашей побѣдной дипломатической пѣсни не даетъ возможности и права нашему обществу опочить на лаврахъ, а указываетъ ему на необходимость еще сильнѣйшаго развитія дѣятельности, чѣмъ когда-либо прежде. Намъ все еще нельзя утѣшать себя мыслью, что горизонтъ очистился и опасность войны миновала,-- скорѣе напротивъ, и рой безпокойныхъ вопросовъ докучливо лѣзетъ въ голову: какъ-то сложатся шашки къ концу зимы, чѣмъ-то все это завершится къ веснѣ, что-то будетъ весною, что скажетъ весна? Нѣтъ сомнѣнія, что гордость Европы, привыкшей поклоняться самой себѣ какъ идолу, съ трудомъ перевариваетъ свое дипломатическое пораженіе, и что Наполеону нужно, во что бы ни стало, такъ или иначе возмѣститъ ущербъ понесенный имъ нынѣшнимъ лѣтомъ въ своемъ блескѣ и славѣ. Наполеонъ, или вообще Наполеониды занимаютъ въ исторіи совершенно исключительное положеніе, нисколько не похожее на положеніе прочихъ вѣнценосцевъ Европы. Государи, по выраженію Ивана Грознаго, прирожденные на престолѣ могутъ быть лучше или хуже, талантливѣе или менѣе талантливы, могутъ быть одарены тѣми или другими свойствами, могутъ быть счастливы или даже несчастливы въ своихъ предпріятіяхъ,-- это не измѣняетъ ихъ положенія: принципъ престолонаслѣдія заранѣе признаетъ всѣ случайности, все разнообразіе личнаго развитія и личныхъ дарованій въ государяхъ и заранѣе мудро мирится съ ними (кромѣ ужъ самыхъ исключительныхъ явленій) -- во имя высшаго блага незыблемости и стройности политической системы. Но государь возведенный въ это званіе революціей, сѣвшій на престолъ ея помощью и своимъ хотѣньемъ (по выраженію вашихъ древнихъ грамотъ), долженъ постоянно чѣмъ-либо оправдывать необычайность своего происхожденія; онъ обязанъ непремѣнно быть и таланливъ и счастливъ.-- въ противномъ случаѣ ему не зачѣмъ и быть, нѣтъ того, что называютъ французы raison d'etre, нѣтъ ему причины существованія; ему не простится никакое злополучіе, никакое бѣдствіе страны... Онъ является среди прочихъ правильныхъ политическихъ порядковъ какъ беззаконная комета въ кругу разсчитанныхъ свѣтилъ , и не можетъ войдти въ рядъ этихъ послѣднихъ созвѣздій. Воплощенная, вѣнчанная революція, онъ всюду носитъ съ собою революцію; его призваніе и историческое оправданіе -- революція (разумѣется не въ пошломъ значеніи этого слова), революція какъ историческая логическая необходимость; весь его смыслъ въ нарушеніи обычнаго теченія исторической жизни,-- и мириться съ этимъ обычнымъ теченіемъ для него все равно, что отречься отъ самого себя, отъ всякихъ своихъ правъ на историческое бытіе. Въ этомъ значеніи Наполеонидовъ вся ихъ сила; въ противномъ случаѣ, какъ скоро они отказываются отъ своей революціонной миссіи или какъ скоро нѣтъ въ ней больше надобности въ общей экономіи всемірно-человѣческаго развитія, какъ скоро водворяется такой порядокъ вещей, для котораго можетъ быть пригоденъ какой-нибудь Бурбонъ или Орлеанъ,-- то Наполеониды падаютъ, должны пасть. Сказать, какъ сказалъ Людовикъ-Наполеонъ въ своей знаменитой рѣчи въ Бордо, что l'empire c'est la paix (имперія -- это миръ), равнозначительно выраженію, что огонь не жжется, вода не мочить. Впрочемъ, мы думаемъ, никто въ мірѣ, даже Бордосскіе виноторговцы не повѣрили такому императорскому истолкованію. Напротивъ: l'empire c'est la guerre, имперія -- не миръ, а война, и то пораженіе, которое можетъ стерпѣть могущественная Англія и благополучно переварить своимъ привычнымъ желудкомъ Австрія,-- то пораженіе не можетъ быть перенесено Франціей Наполеона III-го. Мы вовсе не пророчимъ непремѣнной войны Франціи съ Россіей; войны можетъ и не быть, или она можетъ быть вовсе не на почвѣ Польскаго вопроса, какъ не совсѣмъ пригодной для Европейскихъ коалицій,-- но мы, да вѣроятно и всѣ, несомнѣнно увѣрены, что Наполеонъ прибѣгнетъ къ новымъ политическимъ соображеніямъ и маневрамъ, чтобы вознаградить такъ или иначе честь Франціи за печальный исходъ Французскаго дипломатическаго похода,-- и Россія, конечно, при этомъ не будетъ оставлена, да и сама не останется въ сторонѣ.