Наши нравственные отношения в Польше

Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Москва, 18-го ноября 1861
Какъ бы ни разсуждали политики и государственные люди, историки и публицисты, но теорія государственнаго эгоизма, доктрина практической необходимости и все это ученіе о какой-то особенной политической нравственности -- съ каждымъ днемъ и съ каждымъ часомъ сильнѣе и ярче обличаются исторіей во всей своей жизненной несостоятельности. Краснорѣчивый языкъ событій даетъ отвѣты нежданные и негаданные, мечтательное становится дѣйствительнымъ, практически-необходимое оказывается противнымъ требованіямъ высшей духовной необходимости, гордое благоразуміе низводится на степень близорукаго и ложнаго разсчета. Дѣйствительная сила, дѣйствительное значеніе, принадлежатъ въ исторіи только нравственнымъ истинамъ, вѣчнымъ началамъ любви и справедливости. Не всегда признаваемыя и замѣчаемыя мыслителями, они тѣмъ не менѣе являются двигателями общественной жизни народовъ, направляютъ ихъ историческій путь въ ту или другую сторону, обусловливаютъ ихъ развитіе не только внутреннее, но и внѣшнее. Начало нравственное живетъ и движется своимъ внутреннимъ логическимъ процессомъ, и историческія наказанія или счастливыя случайности , злыя или добрыя послѣдствія, въ сущности, ничто иное, какъ логическіе нравственные выводы изъ нравственнаго же положенія, воплощеннаго историческимъ фактомъ. Всякое уклоненіе отъ нравственныхъ истинъ проявляется ложью даже во внѣшнемъ устройствѣ, подрываетъ матеріальное преуспѣяніе, подтачиваетъ жизнь историческихъ обществъ.
Нельзя сказать, чтобы историческая наука обходила молчаніемъ нравственную сторону исторіи и не вводила нравственнаго элемента въ постиженіе историческихъ явленій; но такое участіе нравственныхъ истинъ въ исторіи, такое значеніе нравственныхъ началъ, какъ дѣятелей въ общественной жизни народовъ, едвали когда разсматривалось во всей полнотѣ и связи, во всей своей логической внутренней послѣдовательности, проявляемой внѣшними событіями. По крайней мѣрѣ исторія Славянскихъ племенъ еще ни разу, сколько намъ кажется, не подвергалась такого рода нравственному анализу, а между тѣмъ, если мы не ошибаемся, только съ предложенной нами точки зрѣнія -- можно понять и объяснить многія странныя и непонятныя явленія въ жизни Славянскихъ народовъ.