Не пора ли России перестать малодушествовать перед Европою?

Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси . Томъ второй. Изданіе второе
С.-Петербургъ. Типографія А. С. Суворина. Эртелевъ пер., д. 13. 1891
Москва, 12-го августа.
Намъ, Русскимъ, нельзя пожаловаться, чтобы Европа не поучала насъ быть Русскими, не раскрывала намъ глазъ на насъ самихъ, не напоминала намъ о нашемъ званіи, не возвращала насъ въ наши предѣлы, не проводила постоянно между нами и ею, между Востокомъ и Западомъ, рѣзвой демаркаціонной линіи. Мы ищемъ случая побрататься съ нею и тщеславно радуемся, когда его находимъ; она же не только не ищетъ братства, но не признаетъ даже его нравственной возможности, и даже въ минуты своего благосклоннаго къ вамъ настроенія духа. Мы то и дѣло навязываемся ей въ родню и дружбу, -- она то и дѣло отталкиваетъ насъ и твердитъ: вы мнѣ не свои. Наше отношеніе къ ней не только отношеніе плебея въ аристократу, -- плебея, положимъ, сильнаго, могучаго, возбуждающаго страхъ и внутренно ненавидимаго, -- но положеніе еще худшее, потому что болѣе унизительное и однакожъ нами добровольно принимаемое -- положеніе выскочки, parvenu, котораго знатный баринъ и допускаетъ иногда въ свое общество, но котораго всею душею презираетъ и готовъ отрезвить, при каждомъ удобномъ случаѣ, оскорбительнымъ напоминаніемъ о его прежнемъ званіи, происхожденіи, бѣдности, о той грязи, изъ которой онъ вышелъ: не забывайся, ты мнѣ не ровня . Мы охотно принимаемъ участіе въ затруднительномъ состояніи Европы, и не иначе какъ съ благою цѣлью; она не принимаетъ въ насъ никакого участія, иначе какъ съ цѣлью нанести вредъ русскому интересу. Мы чистосердечно и простодушно устраиваемъ ея дѣла; она также чистосердечно, но нисколько не простодушно старается разстроитъ наши. Мы являемся въ ней миротворцами и преискренно ожидаемъ отъ нея признательности; Европа же полагаетъ, что довольно съ насъ и чести поиграть такую роль въ сонмѣ цивилизованныхъ націй, что не она, а мы ей должны бытъ признательны, и доставленное ей нами благо мира употребляетъ намъ же во зло. Мы смѣемся у себя дома надъ славянофильскою теоріей Востока и Запада , и если слово Западъ втѣснилось въ наше употребленіе, то признать себя Востокомъ мы все же не рѣшаемся, стыдимся обособить себя какимъ-то отдѣльнымъ, своеобразнымъ міромъ, и -- будто ослѣпли, будто оглохли -- не видимъ и не слышимъ, какъ сама Европа уже давнымъ-давно выработала себѣ свою теорію дѣленія на Востокъ и Западъ, пишетъ всѣми своими перьями и кричитъ всѣми голосами, что нѣтъ у Запада мира съ Востокомъ, что Востокъ долженъ быть порабощенъ Западу, что Русскіе -- не Западъ, а Востокъ, -- главная мощь, мечъ Востока, а потому противъ насъ, Русскихъ, и должно быть направлено все историческое движеніе, натискъ всѣхъ силъ европейскаго Запада. Что бы мы вы дѣлали, какія бы услуги Западу ни оказывали, какъ бы ни добродѣтельничали, какъ бы ни смирялись, какъ бы ни увѣряли въ своей скромности, въ своемъ миролюбіи, въ своемъ чистосердечіи, безхитростности, въ своей готовности отречься отъ своихъ естественныхъ и историческихъ симпатій, даже отъ интересовъ своей собственной Русской народности, -- намъ не повѣрятъ, насъ не уважатъ, насъ сочтутъ и считаютъ обманщиками, лицемѣрами, насъ не повысять ни въ чинѣ, ни въ званіи, насъ не пожалуютъ ни въ Европейцевъ, ни въ равноправныхъ; мы для нихъ попрежнему варвары, чужіе гости на чужомъ пиру, незаконнорожденныя дѣти цивилизаціи, не имѣющія доли въ наслѣдствѣ просвѣщеннаго міра, -- выскочки, parvenus, плебеи. Мы даже и не плебеи, -- мы паріи человѣчества, отверженное племя, на которое не могутъ простираться ни законы справедливости, ни требованія гуманности, въ которымъ непримѣнимы никакія нравственныя начала, выработанныя христіанскою цивилизаціей европейскихъ народовъ. Напрасно стали бы мы истощаться въ доводахъ, пытаясь растолковать Европѣ нашу Русскую правду и ея неправду; напрасно стали бы мы себя утѣшать мыслью, что такое ея отношеніе къ намъ происходитъ отъ невѣжества, отъ непониманія, и тратить силы и деньги на ея просвѣщеніе, на распространеніе вѣрныхъ познаній о Россіи, и т. п. Гдѣ дѣло чуть коснется Россіи, Европа и видя не видитъ и слыша не слышитъ, и ничто не въ состояніи вразумить ее, просвѣтить ея невѣжество, сокрушить ея непонятливость. Она и не хочетъ понять и узнать васъ; ея упорное невѣжество и непониманіе коренятся въ нравственной неспособности отрѣшиться отъ своей относторонней точки зрѣнія, отъ своихъ традиціонныхъ предубѣжденій, -- и въ нравственномъ неблагорасположеніи къ вамъ. Источникъ же этого нерасположенія таится глубоко, глубже обиходнаго личнаго сознанія современниковъ, -- въ историческомъ инстинктѣ непримиримой вражды двухъ духовныхъ просвѣтительныхъ началъ христіанскаго человѣчества, начала латинскаго и православнаго. Это свидѣтельствуется уже тѣмъ нагляднымъ фактомъ, что одинаковой ненависти съ Россіей подлежитъ не только всякая вѣрная себѣ Сіавянская народность, но и весь православный міръ. Достаточно Славянину быть православнымъ, или быть заподозрѣннымъ, по славянской натурѣ своей, въ наклонности въ православію, чтобы во мнѣніи (хотя бы лично и невѣрующихъ) западныхъ Европейцевъ быть поставленнымъ hors la loi, внѣ закона.