Не война, а общественная сила России может решить о польском вопросе

Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Москва, 15-го іюня 1863 г.
Патріотизмъ , пробудившійся въ нашемъ обществѣ, не ослабфѣваетъ, а напротивъ того усиливается съ каждымъ днемъ. Воинственное настроеніе духа обнаружилось въ Москвѣ приговоромъ Общей Думы объ учрежденіи мѣстной стражи (о чемъ теперь, съ Высочайшаго соизволенія, разработывается проектъ особою, составленною изъ гласныхъ Думы, коммиссіею),-- а въ Петербургѣ (какъ говорятъ) формированіемъ цѣлаго батальона стрѣлковъ на счетъ города. Мы уже привѣтствовали и вновь привѣтствуемъ эти мѣры, принятыя обществомъ, какъ потому, что видимъ въ нихъ проявленіе -- уже не страдательной, а мужественной и предпріимчивой любви къ Россіи,-- такъ и потому, что дорожимъ всякимъ признакомъ жизни и дѣятельности, всякимъ чистымъ, свободнымъ увлеченіемъ въ вашемъ обществѣ, такъ долго спавшемъ, вяломъ, апатичномъ,-- обществѣ, котораго единственнымъ до сихъ поръ двигателемъ было -- начальство. Въ этомъ отношеніи Поляки уже оказали и продолжаютъ оказывать намъ такія огромныя услуги, что рядомъ съ негодованіемъ, возбуждаемымъ ихъ поступками, невольно тѣснится въ грудь и чувство нѣкоторой благодарности,-- ими конечно не прошенной... Едвали найдется такой скептикъ, который бы сталъ отрицать значеніе патріотизма , какъ дѣйствительной силы, удесятеряющей могущество арміи въ борьбѣ противу внѣшнихъ враговъ: а мы можемъ съ гордостью сказать, что мы богаты этою силою. Въ самомъ дѣлѣ, патріотизмъ , какъ пожаромъ, обхватилъ все наше общество; все напряжено; все, въ случаѣ войны, готово принесть на алтарь отечества жизнь и достояніе ...
Ну, а если войны не будетъ?
Да, если войны не будетъ, что тогда? Жмени и достоянія, которыми такъ расточительно способенъ жертвовать Русскій человѣкъ въ случаѣ внѣшней опасности, грозящей Россіи,-- тогда не потребуется... Мѣстная стража окажется ненужною; общественное напряженіе -- напраснымъ; выраженія патріотизма -- неумѣстными и излишними... Но развѣ вопросъ Польскій, этотъ мучительный Польскій вопросъ, разрѣшится отъ того, что Западныя державы уклонятся отъ боя? Война дѣйствительно можетъ не быть, и въ нынѣшнемъ году вѣроятно не будетъ, но задача ни мало не подвинется отъ того къ развязкѣ. Напротивъ, война, если говорить правду, представлялась намъ -- большинству нашего общества -- легчайшимъ, внѣшнимъ, конечно грубымъ, но за то не головоломнымъ и, главное, вынужденнымъ, не нами избраннымъ, способомъ разрѣшенія. Въ случаѣ объявленія намъ войны Европою, дѣло значительно упрощалось: колеблющіеся умы переставали колебаться, въ виду оскорбительнаго насильственнаго вмѣшательства иностранныхъ державъ; робкія, смущенныя совѣсти успокоивались; отвлеченные принципы и теоріи умолкали предъ наглою дѣйствительностью факта, предъ настоятельными требованіями практики. Всѣ сомнѣнія улегались,-- и отлагая въ сторону споры и разсужденія о томъ: была или нѣтъ съ нашей стороны какая-либо неправда относительно Польши, заслуживаетъ или нѣтъ Польское національное чувство нашего состраданія, правы или неправы Поляки въ своемъ желаніи возстановить Польшу -- и въ какихъ размѣрахъ,-- однимъ словомъ, избавляясь, не безъ радости, отъ тяжелой работы мысли надъ разрѣшеніемъ этихъ тяжелыхъ вопросовъ,-- всѣ мы, безъ исключенія, схватились бы за оружіе, чтобы совершить дѣло вполнѣ оправдываемое самою щекотливою совѣстью,-- т. е. отраженіе и изгнаніе нашествія иноземцевъ на Русскую землю! Всякій въ то же время смутно бы надѣялся, что послѣдствія войны сами собою распутаютъ Польскій узелъ,-- и взваливалъ бы, такъ сказать, уже не на себя, а на событія -- какъ нравственную отвѣтственность за свои личныя дѣйствія, такъ и обязанность сыскать разрѣшеніе Польскому вопросу -- такое, котораго теперь, пожалуй, и не придумать! Все это, при нашей извѣстной душевной и умственной лѣни, ори непривычкѣ и неохотѣ къ серьезному труду мысли, болѣе чѣмъ вѣроятно. Въ самомъ дѣлѣ, со времени первыхъ признаковъ возможности Европейской войны, работа въ умахъ надъ разрѣшеніемъ Польскаго вопроса отошла на второй и даже на третій планъ, и уступила мѣсто простому, цѣльному, естественному чувству и неголоволомному патріотическому мышленію. Но если судьбѣ не угодно баловать насъ помощью внѣшнихъ событій, и напротивъ: угодно взвалить именно на насъ самихъ, на нашъ умъ. нашу совѣсть, нашу волю, весь трудъ разрѣшенія этой громадной мучительной задачи,-- неужели наше Общество окажется несостоятельнымъ? Неужели, кромѣ жизни и достоянія, которыхъ не потребуется, ему нечего другаго принести на алтарь отечества ? Неужели его патріотизмъ , которымъ оно теперь такъ гордится и даже само нѣсколько любуется, пригоденъ только для военнаго времени и для военныхъ подвиговъ?