Некоторыя безобразия русской жизни - а в частности причины распространения штунды

Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1886
Москвичъ , 25-го января 1868 г.
Многими безобразіями, какъ колючей травою, обросла наша Русь: есть безобразія, скажемъ пожалуй аномаліи, если это слово кажется болѣе учтивымъ,-- административныя, общественныя, народныя... Къ большей части изъ нихъ мы уже такъ приглядѣлись, что они и главъ намъ не колютъ; отъ большей части изъ нихъ привыкли мы отдѣлываться пожиманіемъ плечъ и почти аксіоматическимъ объясненіемъ. Такъ для администраціи существуетъ у насъ обычное оправданіе или упрекъ -- въ незнаніи Россіи , причемъ никому не приходитъ въ голову растолковать себѣ, откуда же берется такое роковое незнаніе, и почему тотъ, кто укоряетъ нынѣ администрацію въ незнаніи, самъ въ свою очередь подвергается тому же укору, какъ только дѣлается ея членомъ,-- да и дѣйствительно обнаруживаетъ какъ бы незнаніе, хотя еще наканунѣ считался практикомъ-знатокомъ русской жизни. Относительно же общества вся вина его аномалій сваливается обыкновенно на предразсудки ,--, а что касается до народа, то ключъ къ объясненію всѣхъ уродливыхъ явленій его быта и жизни заключается для насъ, какъ извѣстно, въ словѣ: невѣжество . Но что именно слѣдуетъ разумѣть подъ словомъ невѣжество , чѣмъ оно обусловливается, при какой степени знанія оно прекращается и упрекъ въ невѣжествѣ становится уже неумѣстенъ,-- въ этомъ едвали кто изъ укоряющихъ потрудился отдать себѣ ясный отчетъ.
А между тѣмъ, русскія безобразія -- это цѣлый міръ, заслуживающій особаго спеціальнаго изученія. Въ нихъ есть своя внутренняя логика, они доступны системѣ, имѣетъ свою теорію. Краснорѣчивъ и поучителенъ языкъ этихъ безобразій. Всматриваясь ближе, напримѣръ, въ безобразія народной или простонародной жизни, мы увидимъ въ нихъ своего рода красоту, т. е. не собственно въ нихъ самихъ, а въ томъ свойствѣ народной почвы, которое заглушило сорной травой брошенное нами сѣмя, и посаженные нами цвѣты переродило въ бурьянъ. Мы должны будемъ, во многихъ случаяхъ, признать за народомъ нравственную заслугу въ томъ, что онъ обезобразился, а не облагообразился по предложенному ему образу и подобію. Мы должны будемъ убѣдиться, что во многихъ уродствахъ, представляемыхъ народною жизнью, сказался протестъ самой жизни, которая не сумѣла съежиться въ тѣсныя, наложенныя на все извнѣ рамки,-- и треснули и раскололись эти рамки, нерѣдко отличной заграничной работы, самаго лучшаго нѣмецкаго дѣла. Народъ нашъ дитя покорное, это правда, но натура его не настолько благонравна, чтобы изъ Русскаго напримѣръ такъ-таки и переродиться въ отличнаго Нѣмца: выходитъ лишь изуродованный Русскій, но все же Русскій. Остается только съ признательностью отнестись къ такому русскому безобразію, избавившему насъ отъ нѣмецкаго благообразія. Для примѣра приведемъ хоть ремесленный уставъ, красующійся и доселѣ въ Сводѣ Законовъ и скопированный буквально съ нѣмецкаго цеховаго устройства до такой степени, что безъ помощи нѣмецкаго лексикона его и понять невозможно: укажемъ хоть на одно слово: герберги. Нѣмецкое насажденіе поросло на русской почвѣ истиннымъ чертополохомъ. И мы должны быть благодарны Русскому народу, что не излюбилъ онъ этой нѣмецкой средневѣковой формы (теперь уже и въ Европѣ отброшенной) ремесленнаго труда и общежитія, что не вмѣстилась она ему ни въ умъ, ни въ сердце, не впустила корней въ его сознаніе, не развратила его душу, и потому легко можетъ быть выкинута вонъ, какъ ненужная ветошь. Лучше ли было бы для насъ, еслибъ не было этого безобразія, еслибъ народъ примирился съ этимъ похмѣльемъ въ чужомъ пиру, еслибъ свой русскій бытъ съузилъ въ нѣмецкій, принялъ бы нѣмецкое устройство въ плоть и кровь, отказался бы отъ русскихъ запросовъ на свободу труда, ограничилъ бы свое болѣе широкое міросозерцаніе? И мало ли такихъ примѣровъ, и даже въ жизни не однихъ низшихъ классовъ!..