Новое вмешательство иностранных держав в Польский вопрос
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Москва, 27-го іюля 1863 г.
Новыя ноты иностранныхъ державъ еще не отправлены въ Петербугъ. Сколько можно судить по газетнымъ извѣстіямъ, онѣ не представятъ никакихъ новыхъ соображеній, а только въ болѣе или менѣе наружно-учтивой формѣ возобновятъ требованія, на которыя уже получили отказъ. Отвѣтъ Россіи на эти новыя депеши будетъ, безъ сомнѣнія, логическимъ послѣдствіемъ всѣхъ ея предшествовавшихъ дипломатическихъ дѣйствій и ея недавняго отвѣта, доставившаго Россіи истинное дипломатическое торжество надъ Европой. Если Западныя державы считаютъ несовмѣстнымъ съ своимъ достоинствомъ отказаться отъ первоначально-высказанныхъ ими предложеній, то мы еще менѣе можемъ отступить отъ своихъ отрицаній, особенно въ виду настойчивости иностранныхъ правительствъ, которая есть ничто иное, какъ замаскированная угроза, въ какой бы вѣжливой формѣ она ни выразилась. И такъ, Западныя державы вновь предложатъ; Россія вновь откажетъ: что же за тѣмъ? Въ этомъ-то весь и вопросъ. По тому обороту, который приняли дѣла, Европейскіе государственные люди не могутъ кажется ожидать, чтобъ Россія попятилась назадъ вслѣдствіе ихъ повторительныхъ требованій: надо предположить, что они дѣлаютъ это только для оправданія себя предъ общественнымъ мнѣніемъ, для очистки своей оффиціальной совѣсти,-- а Наполеонъ, можетъ быть, разсчитываетъ и на то, что новый отказъ Россіи задѣнетъ такъ заживо Французское національное самолюбіе, что всѣ партіи соединятся въ одномъ чувствѣ и влеченіи, и общественное мнѣніе само какъ будто заставитъ его, Наполеона, предпринять войну, которой онъ, по извѣстному своему миролюбію, какъ будто и не хочетъ и пытался было избѣгнуть. Съ другой стороны, не подлежитъ сомнѣнію, что ни Англія, ни Австрія не желаютъ войны. Между тѣмъ новое оскорбленіе, на которое онѣ напрашиваются своими новыми нотами къ Россіи, поставитъ ихъ въ такое фальшивое положеніе, изъ котораго уже не будетъ никакого почетнаго выхода, кромѣ -- войны и тѣснѣйшаго союза съ Наполеономъ. Чѣмъ же объяснить это противорѣчіе? Тѣмъ ли, что запутавшись въ собственныхъ своихъ сѣтяхъ и стараясь высвободиться, Западныя державы еще болѣе путаются въ нихъ? или же тѣмъ, что онѣ и впрямь и въ самомъ дѣлѣ воображаютъ, что Россія не рѣшится подвергнуть ихъ новому дипломатическому пораженію, что Россія смутится возможностью войны, откажется отъ своихъ словъ?! Конечно, депеша лорда Непира о томъ, что князь Горчаковъ соглашается поставить знаменитые шесть пунктовъ въ основаніе переговоровъ на конференціи съ Австріей и Пруссіей и потомъ протоколы конференціи сообщить оффиціально Англіи и Франція, чтобы онѣ могли судить о согласіи принятыхъ рѣшеній съ духомъ Вѣнскаго конгресса,-- конечно эта депеша принята нѣкоторыми Европейскими публицистами, да отчасти и Русской публикой, если не за уступку, то за попытку смягчить впечатлѣніе, произведенное нотами. Но мы думаемъ иначе, и по нашему мнѣнію, это поясненіе Русскаго министра вовсе не даетъ обязательнаго значенія для Россіи сужденію о протоколахъ Франціи и Англіи, и, напротивъ, только возобновляетъ отказъ на требованіе всеобщей конференціи. Съ тому же всякое тѣснѣйшее сближеніе Россіи съ Австріей и Пруссіей (которое непремѣнно было бы результатомъ мѣры, предложенной Россіей) противно видамъ Англіи и Франціи, слѣдовательно такое поясненіе нисколько не измѣняетъ дѣла. Наконецъ, о конференціи съ Австріей и Пруссіей и говорить нечего -- послѣ положительнаго и громкаго протеста Австріи, телеграфированнаго, распубликованнаго, разосланнаго въ депешахъ Австрійскимъ министромъ иностранныхъ дѣлъ. Признаемся, мы чрезвычайно опасались, чтобы Австрія, дѣйствительно не вздумала согласиться на предложеніе Россіи, сдѣланное впрочемъ, какъ мы полагаемъ, съ намѣреніемъ только выяснить отношенія Австріи къ дѣлу и къ Западнымъ кабинетамъ, и отчасти смутить сердечное согласіе сихъ трехъ правительствъ; поэтому мы прочли съ истинною радостью рѣшительный -- можетъ быть слишкомъ опрометчивый -- отказъ Австріи на предложеніе князя Горчакова. Этимъ протестомъ Австрія сама запираетъ себѣ единственный почетный для нея выходъ изъ того положенія, въ которое она ввязалась; сама, по поговоркѣ, сжигаетъ свои корабли и отрѣзываетъ у себя путь къ отступленію. Судьба очевидно не допустила насъ вновь стать блюстителями благочинія въ Германіи и стражами интересовъ Австрійскихъ -- обязанности, возлагавшіяся на насъ покойнымъ священнымъ союзомъ!-- Скажемъ мимоходомъ, что Австрія, страдающая хроническимъ грѣхомъ недобросовѣстности, своею торопливостью въ протестѣ только сама пуще обличила, гдѣ у нея больное мѣсто, какой грѣхъ за нею водится! Хорошо зная, какъ мало ей довѣряютъ, она съ горячностью, нѣсколько комическою, выходящею изъ дипломатическихъ приличій, поспѣшила заявить Западнымъ державамъ, чуть не съ божбой и клятвой, чтобъ онѣ не изволили безпокоиться и сомнѣваться, что она поступаетъ на сей разъ по чести, ни за что не обманетъ, и что это все только напраслина на нее со стороны Россіи...