О братствах в Западном крае
Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Москва, 14 марта 1864 г.
На этотъ разъ мы снова поведемъ рѣчь о братствахъ... Пощадите! воскликнутъ, можетъ быть, нѣкоторые изъ нашихъ читателей: развѣ не довольно уже было вами объ этомъ говорено и толковано? надо разнообразить вопросы... Нельзя же твердить все объ одномъ и томъ же. Вѣдь это наскучитъ наконецъ!... Наскучитъ?! Да развѣ вопросы поднимаются и разсматриваются ради удовольствія и пріятнаго препровожденія времени? Наскучитъ! Ну и скучайте! но скучайте не тѣмъ, что вамъ приходится читать все объ одномъ и томъ же,-- а тѣмъ, что вопросъ продолжаетъ торчать въ жизни неразрѣшеннымъ, становится поперекъ дороги; вините въ томъ не газету, которая имѣетъ задачею отражать въ себѣ вѣрно, какъ въ зеркалѣ, современное положеніе дѣлъ,-- а жизнь, обстоятельства, ваше собственное общественное безсиліе, неспособное добиться жизненнаго разрѣшенія вопросу!.. Наскучитъ! въ томъ-то и бѣда наша. На возбужденіе вопросовъ мы всѣ очень падки, вопросовъ у насъ несмѣтное множество,-- у насъ выросъ цѣлый лѣсъ вопросовъ, такъ что запутаться можно, а отвѣтовъ?.. Да почти никакихъ, или очень мало. Мы разумѣемъ такого рода отвѣты, послѣ которыхъ уже нѣтъ мѣста вопросу, которые упраздняютъ вопросъ и переходятъ въ общее достояніе, какъ сложившееся убѣжденіе. Но у насъ, хотя говорятъ и горячатся сначала очень много,-- рѣдко до чего-либо договариваются. Было бы чрезвычайно полезно, если бы кто-либо взялъ на себя трудъ слѣдить за постепеннымъ движеніемъ и развитіемъ вопросовъ, у насъ возникающихъ,-- за полемикой, ими вызываемой, и къ концу года подводилъ итоги, отмѣчалъ окончательные выводы или по крайней мѣрѣ предѣлы, до которыхъ дошла разработка каждаго вопроса въ общественномъ сознаніи. Это было бы важно не только по отношенію къ такъ-называемымъ общественнымъ вопросамъ, но и къ вопросамъ чисто научнымъ и дало бы, можетъ быть, другой характеръ всей нашей публицистической дѣятельности. Теперь же, у насъ, обыкновенно, дѣло происходитъ такимъ образомъ: Какой-нибудь органъ печати возбуждаетъ вопросъ (это слово у насъ въ большомъ ходу и чести,-- какъ будто вопросъ самъ по себѣ, безъ отвѣта, что-нибудь значитъ!). Сначала идетъ и тянется очень долго періодъ привѣтствованія: журналисту и публицисты расшаркиваются передъ вопросомъ съ отличнымъ уваженіемъ,-- всѣ единодушно соглашаются въ томъ, что вопросъ серьезенъ и важенъ, всѣ, упоминая о вопросѣ, точно будто снимаютъ шляпу, какъ Англичане, говоря о своей королевѣ,-- и... и... очень часто все дѣло на этомъ одномъ и заканчивается!.. никто не сознаетъ въ себѣ довольно силъ, не испытываетъ достаточно могучихъ побужденій, чтобъ взвалить вопросъ на свои плечи и донести его до конца: отзывъ о вопросѣ скоро обращается въ общее пошлое мѣсто, а вопросъ, пріятно пощекотавъ нервы читателей, приправивъ, будто раздражительною пряностью, просвѣщенный, духовный кормъ публики, вдругъ испаряется. Всего же чаще бываетъ такъ, что вопросъ -- до пресыщенія публики аттестуемый важнымъ, жизненнымъ, современнымъ и въ самомъ дѣлѣ имѣющій всѣ эти свойства, дѣйствительно подвергается сначала живой, почти страстной разработкѣ и вызываетъ къ бытію множество статей и статеекъ, обыкновенно начинающихся такъ: къ вопросу о томъ-то ... Но вниманіе общества, для котораго такое дѣло, къ несчастію, представляется по большей части только пріятнымъ препровожденіемъ времени, умною игрою въ вопросы и отвѣты, а вовсе не жизненнымъ дѣломъ, вниманіе общества скоро утомляется, охладѣваетъ, и вопросъ -- не разрѣшенной -- сходитъ со сцены, сдается въ архивъ или же -- правительству на окончательное разрѣшеніе!.. Это разрѣшеніе бываетъ иногда противоположно тому, котораго чаяла или желала, можетъ быть, публика, но она въ, такомъ случаѣ пожимаетъ плечами или сваливаетъ вину на правительство, но рѣдко обращается съ обвиненіемъ къ самой себѣ. Безспорно, главною виною всему наша апатія, наша лѣность, отсутствіе въ насъ крѣпкихъ и твердыхъ убѣжденій, или, вѣрнѣе сказать, безсиліе того духовнаго и нравственнаго снаряда, который не только вырабатываетъ цѣльныя убѣжденія, но и выводы отвлеченной мысли закаляетъ, въ сознаніи, до степени нравственнаго непреложнаго долга, обращаетъ ихъ въ плоть и кровь человѣка. Но не во всемъ однакожъ виновато и само общество. Едвали можно не отнести часть вины и на тѣ историческія условія, благодаря которымъ оно отвыкло смотрѣть на себя и на свое слово серьезно, или, лучше сказать, еще не привыкло само въ себя вѣрить,-- какъ прапорщикъ, надѣвъ эполеты, еще долго не вѣритъ, что онъ офицеръ,-- или мальчикъ, повязавшій галстукъ, что онъ уже дѣйствительно, точно и несомнѣнно -- молодой человѣкъ! Когда же въ обществѣ нѣтъ достаточной вѣры въ себя, нѣтъ живаго сознанія своей силы, тогда конечно всѣ общественные интересы и его участіе въ нихъ низводятся для него на степень пріятной и умной забавы, не больше. Намъ могутъ указать, въ видѣ возраженія, на ходъ крестьянскаго вопроса въ Россіи. Но это не будетъ возраженіемъ: здѣсь дѣло шло о такихъ существенныхъ интересахъ, которые для дворянства были личнымъ вопросомъ, чуть-чуть не вопросомъ жизни и смерти; къ тому же самый способъ разрѣшенія вопроса, принятый правительствомъ, давалъ значимость общественному слову: слово переставало бить празднымъ, оно могло быть примѣнено къ дѣлу, вести къ послѣдствіямъ, и потому сдѣлалось вѣско. Изъ всѣхъ способовъ разрѣшенія вопросовъ у насъ въ Россіи этотъ способъ самый удобный и вѣрный,-- и мы можемъ только жалѣть, что онъ не былъ приложенъ къ разрѣшенію другихъ нашихъ вопросовъ,-- что не была употреблена въ дѣло та общественная сила, которою съ такимъ благомъ для Россіи сумѣло воспользоваться правительство въ крестьянской реформѣ. Изъ этого однакоже не слѣдуетъ, что общество въ правѣ молчать, какъ скоро его не спрашиваютъ, не обязано добиваться само для себя, для своего общественнаго сознанія, разрѣшенія другихъ, если не столько, то все же не маловажныхъ и все же общественныхъ вопросовъ, или же можетъ дозволить себѣ относиться равнодушно ко всѣмъ тѣмъ вопросамъ, которые не касаются непосредственно дворянскаго интереса, или не грозятъ грубою внѣшнею опасностью существованію государства. Укажемъ хоть на вопросъ объ улучшеніи быта духовенства. Сотни статей появлялись объ немъ въ печати, и что же? Не добившись и не Дождавшись результата, публика повидимому уже расположена скучать этою задачей, важность которой однако была хоромъ провозглашена всѣми! Вопросъ о духовенствѣ начинаетъ сходить съ литературной арены,-- разрѣшается внѣ общественнаго участія и вниманія!.. Къ добру ли это?...