О двух началах права, действующих в русской жизни: писанный закон и народный обычай

Русь , 1-го апрѣля 1883 г.
Еще въ прошломъ году, въ 48 No, разсуждая о задачахъ Коммиссіи для составленія проекта новаго Гражданскаго Уложенія, мы говорили о двухъ разныхъ началахъ права, дѣйствующихъ въ нашей русской жизни и имѣющихъ каждое свою отдѣльную область. Изъ этихъ двухъ областей, одна -- область писаннаго гражданскаго закона, включающая въ себя лишь меньшинство русскаго люда, но меньшинство властное и господствующее, во всѣхъ смыслахъ и отношеніяхъ; другая -- область народнаго обычая, несоизмѣримо превосходящая первую пространствомъ и численностью населенія, но почти безвластная, безгласная, безоружная. Мы еще тогда указывали на нѣкоторая столкновенія государственнаго строя съ народнымъ бытомъ и напоминали о необходимости оградить болѣе твердымъ образомъ свободу народнаго обычая. Голосъ нашъ въ то время не знавалъ ни возраженія, ни сочувствія. Въ послѣднемъ 6 No Руси напечатали мы присланную ваять изъ одной дальней губерніи короткую замѣтку по поводу крестьянскихъ духовныхъ завѣщаній, утверждаемыхъ Окружными судами, которую и озаглавили: О разлагающемъ дѣйствіи новой судебной практики на крестьянскій семейный бытъ. Признаться сказать, по выходѣ уже X:, намъ самимъ показалось это заглавіе слишкомъ категоричнымъ, и мы уже готовы были упрекнуть себя въ нѣсколько поспѣшномъ обобщеніи частныхъ, случайныхъ фактовъ, какъ ознакомились съ новыми данными и прочли новый, уже оффиціальный документъ, изъ другой мѣстности, вполнѣ оправдывающій сдѣланное нами обобщеніе и мысль выраженную въ заглавіи. Предметъ этотъ такъ важенъ, что мы желаемъ остановятъ на немъ вниманіе читателей и подѣлиться съ ними полученными нами свѣдѣніями.
Документъ, о которомъ мы говоримъ, это докладъ Орловскому земскому собранію коммиссіи изъ семи гласныхъ, избранной въ прошломъ 1882 году для изученія нѣкоторыхъ вопросовъ, относящихся до крестьянскаго землевладѣнія, преимущественно подворнаго. Работы коммиссіи привели ее къ заключенію, что неудовлетворительное положеніе этой формы землевладѣнія въ значительной степени происходитъ отъ того, что практика мировыхъ учрежденій и общихъ судебныхъ мѣстъ очень часто не согласуется съ точнымъ смысломъ имѣющихся узаконеній и внеси непрочность и путаницу въ земельныя отношенія крестьянъ . По мнѣнію коммиссіи, было бы желательно новое общее законодательное подтвержденіе о непримѣнимости къ крестьянскому имуществу статей X т. Свода законовъ о порядкѣ наслѣдованія и выдѣлѣ указныхъ частей, равно и правилъ объ утвержденіи въ правахъ наслѣдства, объ охраненіи имущества послѣ смерти и вводѣ во владѣніе. Сколько намъ извѣстно, Орловское губернское земское собраніе единогласно признало справедливость доводовъ коммиссіи, а потому и опредѣлило: ходатайствовать предъ г. министромъ юстиція о расъясненіи судебнымъ мѣстамъ точнаго смысла существующихъ постановленій . Какія же это постановленія , на точный смыслъ которыхъ ссылается земство? Это 38 статья Общаго Положенія о крестьянахъ, вышедшихъ изъ крѣпостной зависимости, о томъ, что крестьяне наслѣдуютъ на основаніи м ѣ стныхъ обычаевъ, и два рѣшенія гражданскаго кассаціоннаго департамента Правительствующаго Сената. Одно изъ нихъ, 1878 г. (No 225), отмѣняетъ опредѣленіе съѣзда мировыхъ судей именно вслѣдствіе неправильнаго примѣненія къ крестьянскому имуществу общихъ гражданскихъ законовъ о наслѣдствѣ, вопреки вышеупомянутой 38 статьѣ, которой обязательное для всѣхъ судовъ имперіи значеніе тутъ же подробно истолковано Сенатомъ. Другимъ же рѣшеніемъ (1881 г., No 181) Сенатъ призналъ нужнымъ столь же подробно разъяснить, что подворное владѣніе есть подворное, а не какое-либо иное, и что при подворномъ владѣніи земля принадлежитъ не домохозяину, а вс ѣ мъ членамъ двора.