О формуле присяги по Своду Законов

Русь , 6-го ноября 1882 г.
Въ помѣщенныхъ ниже Замѣткахъ присяжнаго засѣдателя находится очень вѣрное и полезное, указаніе, Оно тѣмъ болѣе заслуживаетъ вниманія, что принадлежитъ человѣку близкому къ народу и вышедшему изъ народа выражаетъ не личное только, но народное мнѣніе, которое въ томъ важномъ дѣлѣ, о которомъ идетъ рѣчь, должно бы, казалось, быть принято въ соображеніе. А рѣчь идетъ о присягѣ, не только судебной, т. е. той, которую приносятъ публично предъ судомъ присяжные засѣдатели и свидѣтели, но и о присягѣ за вѣрноподданство. Г. Мороккнъ впрочемъ нисколько не касается вопроса о присягѣ вообще, или, какъ принято у насъ говорить, въ принципѣ , да и мы съ этой стороны подробно разсматривать его не намѣрены. Присяга на судѣ представляется автору Замѣтокъ практически полезнымъ и даже необходимымъ нравственнымъ понужденіемъ къ нелицепріятному рѣшенію и къ правому свидѣтельству. Дѣйствительно, судъ -- не механическій снарядъ, котораго всѣ дѣйствія могутъ быть разсчитаны и установлены, съ математическою точностью. Не только судъ, и но весь наружный формальный, строй гражданскаго общежитія стоитъ на нравственномъ грунтѣ, на вѣрѣ , т, е, на взаимномъ довѣріи, на личномъ свободномъ, руководимомъ совѣстью соизволеніи: разрыхлѣй этотъ грунтъ, огрубѣй совѣсть,-- никакими насильственными и искусственными мѣрами де удержится въ цѣлости государственное зданіе, никакою внѣшнею правдою не возмѣстишь правду внутреннюю. Понятны, поэтому, въ торжественныхъ случаяхъ гражданской жизни, особенно при немощности формальнаго правосудія, такое обращеніе къ личной человѣческой совѣсти, такой призывъ ея къ содѣйствію и такое гласное ея отвѣтное заявленіе о согласіи, какіе выражаются актомъ присяги. Полезно и необходимо,.-- особенно тамъ, гдѣ люди исповѣдуютъ Бога, признаютъ себя сынами Свѣта и Истины и совѣсть свою непосредственнымъ органомъ божественной правды, закономъ, самимъ Богомъ начертаннымъ на сердцахъ,-- полезно и необходимо бываетъ будить въ человѣкѣ совѣсть, нерѣдко дремлющую по слабости человѣческой, ставить его или, вѣрнѣе сказать, его свободную волю, лицомъ къ лицу съ совѣстью, вводить его въ то, сокровенное въ глубинѣ души, святилище, гдѣ уже не власть гражданская, а самъ Богъ входитъ съ нимъ въ судъ, гдѣ не начальствамъ, не безсильному правосудію земному, а всевидящему и всезнающему правосудію Божію даетъ онъ отвѣтъ. Это не внѣшняя гарантія, а чисто нравственная, свидѣтельствующая, напротивъ, о недостаточности внѣшнихъ гарантій. Безъ такого обращенія къ совѣсти я торжественнаго обѣта руководиться совѣстью, очень многіе изъ свидѣтелей, по словамъ А. Ѳ. Морокина, не высказали бы правды на судѣ. Всякій знаетъ, какъ серьезно, какъ благоговѣйно относится Русскій народъ къ присягѣ. Намъ случалось въ жизни не разъ видѣть приведеніе къ присягѣ крестьянъ, вновь принятыхъ на военную службу. Гдѣ бы ни исполнялось это дѣйствіе,-- хотя бы въ бѣдной сельской церкви, при посредствѣ вовсе ужъ не сановитаго сельскаго священника, хотя бы въ присутствіи развязныхъ офицеровъ съ интеллигентнымъ равнодушіемъ или высокомѣріемъ отбывавшихъ эту церемоніальную повинность,-- вездѣ и всюду, всякій разъ, благоговѣніе самихъ присягающихъ, эта ихъ напряженность вниманія, этотъ актъ сознательнаго соизволенія, этотъ не только внѣшній, но и видимо-тайный совершаемый ими договоръ съ Богомъ, договоръ на жизнь и смерть, который сейчасъ же, по выходѣ изъ церкви, присягнувшіе способны и готовы запечатлѣть подвигами безпредѣльнаго самоотверженія,-- все это подъ конецъ церемоніи сообщало ей такую торжественность, которая невольно покоряла себѣ души всѣхъ присутствующихъ зрителей безъ различія. Но именно потому, что такъ относится къ присягѣ нашъ вѣрующій народъ, и не должна она быть обращаема въ простую формальность, не должна повторяться слишкомъ часто, безъ особенной надобности,-- становиться за обычай . Она должна, напротивъ, быть всегда дѣломъ чрезвычайнымъ, торжественнымъ испытаніемъ души, а не исполненіемъ какого-то гражданскаго, хотя бы и важнаго обряда, который, если разъ къ нему привыкнуть, перестаетъ оказывать на душу всякое дѣйствіе. Между тѣмъ именно такое, можно сказать, злоупотребленіе присягою и творится на нашихъ судахъ. по справедливому замѣчанію А. Ѳ. Морокина.