О казенщине в церковном строе

Москва, 29-го ноября 1880 г.
Начало, которое на разговорномъ языкѣ русскаго общества выражается словомъ казенщина , -- кто мертвящее начало, сказали мы въ прошлый разъ, перестало быть исключительнымъ аттрибутомъ служебной дѣятельности въ сферѣ государственнаго и, увы! даже церковнаго управленія , во проникло и во всѣ сферы общественной жизни. Такъ какъ о церковномъ управленіи упомянуто лишь мимоходомъ, то прибавимъ нѣсколько дополнительныхъ словъ.
Незамѣтна грань между истиною и ея лжеподобіемъ; нечувствительно, безсознательно совершается порою подмѣна самыхъ противоположныхъ началъ и идеаловъ. Правда внутренняя замѣщается правдою внѣшнею; служители духа превращаются въ служителей буквы, формы: является мерзость запустѣнія на мѣстѣ святѣ, люди въ отчаяніи, но не догадываются, что переступлена грань, что подмѣнено руководящее начало! Такими лжеподобіями, такою подтасовкою богата русская дѣйствительность; не изъята отъ нихъ и область церкоивая. Никто не станетъ отрицать напримѣръ, что начало соборное выше начала личнаго, что, выражаясь, даже въ умѣренномъ, по количеству состава, собраніи, оно должно представлять болѣе ручательствъ въ истинности сужденій и рѣшеній, чѣмъ единичный разумъ, чѣмъ личный произволъ. Но если и можно съ полною справедливостью назвать совершенно безличнымъ то духовное коллегіумъ , которое создано во мысли и плану сподвижника Петрова, Ѳеофана Прокоповича, и получило потомъ именованіе Святѣйшаго Россійскаго Правительствующаго Синода , -- то никакъ уже нельзя усмотрѣть даже слѣдовъ живаго соборнаго начала въ этомъ высшемъ присутственномъ мѣстѣ духовнаго вѣдомства. Оно не болѣе, какъ одно изъ верховныхъ государственныхъ бюрократическихъ учрежденій, принадлежитъ въ одному съ ними разряду и пользуется за то одинаковою съ ними долею нравственнаго авторитета и сочувствія въ Русской землѣ... А между тѣмъ такъ-называемое духовное вѣдомство захватываетъ въ свой кругъ самые дорогіе, самые святые интересы народа, вѣдаетъ, такъ сказать, самую душу народную!..