О необходимости постепенного введения судебной реформы

Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1886
День , 8-го мая 1865 г.
Если слухи вѣрны, вопросъ о судебной реформѣ получитъ наконецъ скоро практическое разрѣшеніе и, переставъ быть вопросомъ , станетъ дѣломъ судебнаго преобразованія. Въ Высочайшемъ указѣ 20 ноябри 1864 года, обнародованномъ одновременно съ новыми судебными уставами, сказано, что порядокъ приведенія ихъ въ дѣйствіе будетъ неотложно за симъ указанъ . Публика съ нетерпѣніемъ ожидала этого указанія, но -- надо сказать правду -- вмѣстѣ съ этимъ, весьма понятнымъ, нетерпѣніемъ имѣть скорѣе судъ скорый и правый, обнаруживалось нерѣдко -- крайне легкомысленное отношеніе къ дѣлу и неразумѣніе его практическихъ трудностей. Не многіе понимали, что едвали не легче было начертать, составятъ, сообразить -- процессомъ отвлеченной умозрительной работы -- идеалъ судоустройства и судопроизводства въ формѣ законодательнаго проекта, чѣмъ приводить его въ дѣйствіе, т. е. переводить съ бумаги на языкъ практической жизни и облекать общія идеи, принципы, начала -- въ живую плоть современныхъ явленій. При сочиненіи уставовъ могло быть еще умѣстно сморить о томъ, какія формы суда предпочтительнѣе, англійскія или французскія, вводить ли единогласіе или большинство въ судъ присяжныхъ и т. д.; но какъ скоро насталъ чередъ исполненія, то вступаетъ въ свои права сама Русская дѣйствительность и волей-неволей приходится съ нею считаться; нужно по крайней мѣрѣ -- и этого требованія обойти нельзя, какъ бы ни горячились нетерпѣливые ревнители реформы -- хоть оглядѣть, ощупать почву, на которой предстоитъ класть фундаментъ новаго проектированнаго зданія -- такихъ великолѣпныхъ, громадныхъ и тяжеловѣсныхъ размѣровъ.
Вообще въ характерѣ нашего общества замѣчаются два направленія, повидимому противоположныя, въ сущности же истекающія изъ одного источника и нерѣдко уживающіяся вмѣстѣ въ одномъ и томъ же лмцѣ Пры очевидномъ расположеніи къ скептицизму -- т. е. недовѣрію и мнительности въ дѣлѣ всякихъ нововведеній и преобразованій, мы же (и самые либеральнѣйшіе изъ насъ) отличаемся особеннымъ расположеніемъ къ мѣрамъ радикальнымъ и вообще деспотическими наклонностями по отношенію къ жи8ми. Мы не воспитали въ себѣ уваженія къ ней, уваженія въ ея органическому процессу, къ правамъ народа, какъ живаго организма, и за то, при малѣйшей неудачѣ нашихъ радикальныхъ мѣръ, при малѣйшемъ со стороны жизни протестѣ за бесцеремонное съ нею обхожденіе, готовы впасть въ невѣріе и сомнѣніе и махнуть съ отчаяніемъ на все рукою. Большинству кашей публики хотѣлось бы, чтобы проснувшись утромъ, въ одинъ прекрасный день, она могла себя поздравить съ тѣмъ, что старой судебной кривдѣ, вѣками въѣдавшейся и наконецъ въѣвшейся въ народную жизнь, сказанъ конецъ, что по мановенію магическаго жезла власти -- неуклюжій существующій судебный порядокъ смѣненъ вдругъ, на пространствѣ всея Россіи, порядкомъ новымъ, высшаго сорта, самымъ наилучшимъ во всей Европѣ. Въ самомъ дѣлѣ, что могло бы быть величественнѣе такого зрѣлища (а мы до подобныхъ зрѣлищъ охотники): стоитъ только подавить пружину, и въ одинъ день и часъ, отъ Финскихъ скалъ до Колхиды и отъ Тавриды до Перми -- и весь механизмъ новаго суда придетъ въ движеніе! Конечно, мы можемъ назвать похвальною такую вѣру въ Русскій народный организмъ, что какую ни поддавай ему работу -- онъ все вынесетъ, все въ себѣ переработаетъ. со всѣмъ подъ конецъ управитоя, что онъ расхлебаетъ всякую кашу, какую ни заваривай, что жерновъ его все перемелетъ. Но, къ сожалѣнію, въ нашей публикѣ замѣчается не столько вѣра въ Русскій организмъ, сколько легковѣріе или легкомысліе, привычка смотрѣть на народъ, какъ на мягкій, ко всему пригодный матеріалъ, и наклонность къ тому, чтобы все дѣлалось какъ въ сказкѣ: но щучьему велѣнью, по моему прошенью .