О непригодности применения принципа всесословности к русскому строю

Русь , 1-го декабря 1884 г.
Мы опять стоимъ на своемъ (несмотря на возраженіе Новаго Времени ), что уясненіе русскаго общественнаго сознанія, что вопросъ объ общихъ началахъ, о выборѣ пути, по которому должна направиться государственная законодательная дѣятельность въ дѣлѣ созиданія внутренняго строя -- имѣютъ первенствующее практическое значеніе и должны бы предшествовать начертанію регламентовъ съ пунктами и параграфами. Безъ этого какъ разъ собьешься съ дороги, и можетъ случиться (да и случалось), что колея канцелярско-полицейской диктатуры вообразится намъ истинною историческою народною колеею, или же что мы,-- къ великому для насъ сюрпризу,-- узримъ себя вдругъ скользящими шибко внизъ, по наклонной плоскости конституціоннаго пути... Развѣ необходимо непремѣнно стукнуться напередъ лбомъ о столбъ или заставу, или встрястись всѣмъ тѣломъ отъ здороваго ухаба -- для того чтобъ убѣдиться въ ошибочности избраннаго направленія?.. Не споримъ, что большая часть государствъ отъ необходимости въ такой предварительной теоретической работѣ избавлены: для нихъ вопросъ существуетъ только о практической цѣлесообразности законодательныхъ мѣръ, но сдвинуться по невѣдѣнію или по нечаянности съ національныхъ основъ своей жизни они не рискуютъ. Еслибы мы въ Россіи жили также цѣльною народною жизнью, то могли бы, конечно, ввѣриться указанію жизненнаго инстинкта, положиться на разумъ жизненнаго творчества. Но вслѣдствіе слишкомъ хорошо извѣстныхъ историческихъ условій нашего развитія, вслѣдствіе слиткомъ долгаго отчужденія нашихъ руководящихъ классовъ отъ народной жизни, они, эти классы, лишились, къ несчастію, и непосредственнаго чутья, и творчества, а потому на каждомъ шагу подвергаются опасности-заблудиться, согрѣшить тяжко противъ родной народности. Но истинѣ, колоссальный подвигъ предназначенъ намъ историческою судьбою: возстановить въ себѣ цѣльность и творчество народной жизни -- труднымъ путемъ самосознанія. Конечно, анализъ самъ по себѣ еще не возсоздаетъ синтеза, но его дѣло -- разоблачить насѣвшую въ насъ ложь, освободитъ духъ отъ ея плѣна, расчистить мѣсто для воздѣйствія истины, для пробужденія заглушенныхъ въ насъ народныхъ инстинктовъ, для уразумѣнія внутренняго смысла явленій народной жизни, историческихъ и бытовыхъ. Долго, въ надменной самоувѣренности, мы даже хвастались своимъ отчужденіемъ отъ народности, или не хотѣли о немъ и знать, и отважно перли впередъ, по пути рабской подражательности, деспотически таща за собою родную землю; но не подъ силу стало, въ концѣ-концовъ, поднять намъ тягу земли ,-- она сама стала, намъ наперекоръ, пригибать насъ къ себѣ... Эта ея благая сила притяженія и вызвала критическую дѣятельность русской мысли. Работа самосознанія началась, задача поставлена и отъ разрѣшенія ея нельзя уклониться. Все въ русской народной жизни стало объектомъ сознаванія: ея старина, словесное творчество, бытъ, обычай, міровоззрѣнія, идеалы. Къ счастію, наша прошлая исторія и современный бытъ чуть не 90% русскаго населенія хранятъ въ себѣ обильныя откровенія, поясняя съ и восполняясь другъ другомъ. Все это способно облегчить работу; все это, конечно, утѣшительно, но процессъ эмансипаціи русской мысли далеко еще не оконченъ, на множество вопросовъ еще не дано отвѣта, а главное -- многое множество полуторасталѣтнихъ искривленій нашего государственнаго и общественнаго строя вошло въ нравы, въ привычку, переплелось съ личными интересами, съ бытомъ высшихъ образованныхъ классовъ и въ особенности -- правительственныхъ сферъ. Да и значительная часть русской интеллигенціи, начальствующей, канцелярствующей, упражняющейся въ литературныхъ, ученыхъ и педагогическихъ трудахъ, не только не причастна этому труду самосознанія (имѣющему, безспорно, великую, всемірно-историческую важность), но и враждебна ему. А такъ какъ контингентъ правительствующихъ лицъ поставляется самимъ обществомъ, и такъ какъ ихъ подготовленіе въ государственные люди совершается преимущественно въ Петербургѣ, вдали отъ непосредственнаго давленія жизни земской, народной (отъ котораго, къ тому же, они предохранены и бюрократическими бумажными средостѣніями), то понятно, что и господствующее въ этомъ контингентѣ направленіе сходится съ воззрѣніями отрицательнаго, относительно Россіи, характера. Пусть сочинительство государственныхъ практиковъ въ концѣ-концовъ будетъ посрамлено и отвергнуто самою жизнью, но не мало замѣшательствъ и мукъ натворитъ оно, прежде чѣмъ будетъ пересилено жизнью! Къ чему же, однако, допускать подобныя упражненія надъ Русскимъ народомъ, такія experimenta in anima vili, заграждая предварительную работу самаго сознанія общихъ началъ, русской жизни присущихъ?