О несостоятельности общественной нашей деятельности в Западном крае

Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Москва, 28 апр ѣ ля 1864 г.
Финансисты толкуютъ о денежныхъ затрудненіяхъ Россіи, о ея долгахъ, объ опасностяхъ кризиса и банкротства. Нужны деньги, а гдѣ ихъ взять? А если и удастся поразжиться деньгами, то не придется ли прежде всего произвести уплату по старымъ,-- не нами, и не въ наше, а въ прежнее время надѣланнымъ долгамъ? Если подобные вопросы способны сильно озабочивать нашихъ финансистовъ, то не менѣе грустныя думы невольно сжимаютъ сердце, когда начнемъ мысленно цѣнить нашъ нравственный общественный капиталъ, степень его производительности и количество уплатъ, предстоящихъ намъ по длинному списку нашихъ общественныхъ нравственныхъ долговъ. Собственно говоря, Россія богата, какъ въ политико-экономическомъ отношеніи, такъ и въ нравственномъ, но и въ томъ и другомъ отношеніи ея богатство заключается преимущественно въ земл ѣ, и если политико-экономы называютъ ее бѣдною, то это потому, что ея богатство непроизводительно, что въ ней нѣтъ капиталовъ, т. е. той суммы подвижныхъ готовыхъ средствъ, которыя могутъ быть свободно расходованы не только на ея нужды, но и на пріобрѣтеніе новыхъ средствъ и новыхъ богатствъ... Точно также можемъ мы назвать себя, даже при томъ несомнѣнномъ богатствѣ нравственномъ, которое лежитъ у насъ въ Земл ѣ,-- бѣдными, потому что богатство это также непроизводительно, или по крайней мѣрѣ мало производительно, и потому что мы скудны тѣми нравственными общественными средствами, на которыя такой сильный запросъ предъявляютъ современныя событія. на каждомъ шагу, вездѣ, всюду сказывается эта бѣдность, эта несостоятельность, которая нерѣдко парализируетъ даже бодрую дѣятельность силы внѣшней, т. е. государственной. Государство наше могущественно,-- это не подлежитъ спору; правительство безпримѣрно дѣятельно: въ этомъ нельзя не отдать ему подобающей дани похвалы, но могущественное государство безъ соразмѣрно-могущественнаго общества (и не только могущественнаго, но и сколько-нибудь самостоятельно-развитаго), но дѣятельность правительства при бездѣйствіи общества (какія бы ни были причины этому бездѣйствію), не въ состояніи совершить во всей полнотѣ своего историческаго подвига и осуждены истощаться въ безплодныхъ усиліяхъ. Русское общество это чувствуетъ и чувствуетъ съ болью; оно желало бы не разъ, особенно при современныхъ обстоятельствахъ, послужить вполнѣ полезнымъ и пригоднымъ, т. е. самостоятельно-дѣятельнымъ помощникомъ государству; оно призывается исторіею явить себя какъ общество и противопоставить свою Русскую общественную силу ополчившимся на насъ общественнымъ силамъ Запада,-- но до сихъ поръ ему удается это съ трудомъ... если только еще удается. Оно успѣваетъ большею частью создать только фантомъ или подобіе общества -- въ смыслѣ дѣйствительной самостоятельной силы,-- фантомъ, которымъ само себя тѣшить я обольщаетъ, но отъ котораго мало пользы и ему самому и государству. Было бы несправедливо можетъ-быть ставить одному обществу въ вину такое безсиліе, но общество заслуживаетъ упрека преимущественно въ томъ, что позволяетъ себѣ обольщаться такою мнимостью своего существованія и своей дѣятельности, что оно, какъ замѣчаетъ нашъ почтенный сотрудникъ г. Касьяновъ, любитъ выступать какъ мы , мы , мы даже и въ такихъ случаяхъ, гдѣ вовсе ему этой чести не подобаетъ,-- гдѣ очень удобно приложить къ этому извѣстный разсказъ о Калмыкахъ (кто ѣдетъ?-- мы.-- Сколько васъ?-- одна...),-- гдѣ это гордое мы, свидѣтельствующее о какой-то самостоятельности, скрываетъ внутреннюю нищету и тщету воли...