О новых правилах цензуры по указу Правит. Сенату 6-го апреля 1865 года

Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1886
День , 24-го апрѣля 1865 г.
Наконецъ преобразовательная дѣятельность правительства коснулась и отечественной печати . 6-го апрѣля состоялся Высочайшій указъ Правительствующему Сенату, при которомъ приложено Высочайше утвержденное того же числа мнѣніе Государственнаго Совѣта о перемѣнахъ и дополненіяхъ въ нынѣ дѣйствующихъ цензурныхъ постановленіяхъ . Указъ начинается многознаменательными словами: желая дать отечественной печати возможныя облегченія и удобства... Въ этихъ словахъ, за которыя каждый, кому дороги судьбы Русской литературы, не можетъ не проникнуться чувствомъ искренней благодарности,-- мы видимъ съ одной стороны признаніе настоящаго положенія цензуры -- для печати стѣснительнымъ и неудобнымъ,-- съ другой: опредѣленно-выраженное намѣреніе правительства даровать печати дѣйствительныя облегченія и удобства до предѣловъ возможности. Такова цѣль, предположенная себѣ правительствомъ и, сопоставляя эту цѣль съ издаваемыми нынѣ правилами, мы можемъ, кажется, придти къ заключенію, что правила эти должны быть разсматриваемы только какъ переходныя мѣры: это не болѣе какъ первый пробный шагъ къ уничтоженію предварительной цензуры... Утѣшительно думать, что самый указъ устанавливаетъ эту точку зрѣнія, поясняя далѣе, что перемѣны и дополненія въ дѣйствующихъ цензурныхъ постановленіяхъ сдѣланы при настоящемъ переходномъ положеніи судебной у насъ части и впредь до дальнѣйшихъ указаній опыта . И въ самомъ дѣлѣ, прочитавъ внимательно эти перемѣны и дополненія , мы не можемъ не выразить правительству нашей радостной признательности за то, что оно не придало вновь изданнымъ правиламъ значенія органическаго закона, а удержало за нимъ характеръ временныхъ распоряженій, такъ какъ собственно этими правилами еще покуда не вполнѣ достигается та общая, высокая цѣль, которую назначило себѣ теперь правительство: доставить печати дѣйствительныя облегченія и удобства... Указъ даетъ намъ полное право надѣяться, что законодательство о печати пойдетъ отнынѣ ходомъ уже не иначе, какъ прогрессивнымъ... Поэтому, въ ожиданіи будущаго, редакторы періодическихъ изданій не могутъ не заявить также своей глубокой благодарности правительству и за то, что даруемыя теперь новыя правила не налагаются на нихъ насильственно и всенепремѣнно: т. е. что пользоваться ими не обязательно для редакторовъ, но что напротивъ, отъ нихъ, редакторовъ, зависитъ -- сохранить за собою прежнее положеніе, или, другими словами: отказаться отъ освобожденія отъ цензуры при тѣхъ условіяхъ, какія опредѣлены новыми правилами, и остаться по прежнему -- подъ предварительною цензурой... Всѣ издаваемыя нынѣ измѣненія и дополненія существующихъ цензурныхъ постановленій имѣютъ силу въ томъ только случаѣ, когда періодическое изданіе или книга печатается безъ предварительной цензуры, и легко можетъ статься, что новыя правила будутъ имѣть самый тѣсный кругъ примѣненія, т. е. что большая часть редакторовъ и издателей воспользуется Высочайше предоставленнымъ имъ нравомъ уклониться отъ дѣйствія 29 параграфа отдѣла ІІ-го и 13 и 14 §§ отдѣла III-го новаго Положенія, и предпочтетъ имъ старый порядокъ предварительной цензуры... Что же говорятъ эти параграфы и какая же причина можетъ побудить редакторовъ и издателей къ такому повидимому странному поступку? Первый изъ нихъ, 29 параграфъ говорить, что министру внутреннихъ дѣлъ предоставляется право дѣлать повременнымъ изданіямъ (освобожденнымъ отъ цензуры) предостереженія и что третье предостереженіе пріостанавливаетъ изданіе на срокъ, который министромъ, при объявленіи предостереженія, будетъ назначенъ -- не свыше однакоже 6-ти мѣсяцевъ . Правда, § 30 поясняетъ далѣе, что если затѣмъ министръ признаетъ нужнымъ вовсе прекратить изданіе, то онъ входитъ о семъ съ представленіемъ въ 1-ый департаментъ Сената: слѣдовательно окончательное прекращеніе или запрещеніе журнала или газеты зависитъ собственно не отъ г. министра, а отъ Правительствующаго Сената,-- но возобновлять пріостановленную газету послѣ 6-ти-мѣсячнаго молчанія и отсутствія съ журнальной арены -- это для редактора все равно, что начать издавать газету,-- только при условіяхъ еще менѣе благопріятныхъ, потому что подвергшаяся подобному временному прекращенію газета, не внушая довѣрія къ своей прочности, едвали вызоветъ достаточную подписку. Все значеніе періодическихъ изданій заключается въ ихъ непрерывномъ послѣдовательномъ на публику дѣйствіи, и потому всякій перерывъ, упраздняющій это дѣйствіе, для нихъ вреденъ, особенно же такой долгій перерывъ, какъ напр. 6-ти-мѣсячный, въ теченіи котораго публика, лишенная привычнаго чтенія, должна по необходимости обратиться къ другой газетѣ или журналу и такимъ образомъ по неволѣ отвыкнуть отъ пріостановленнаго изданія!...