О нравственном состоянии нашего общества - и что требуется для его оздоровления?

Лицам, стоящим на высотах власти, не мешало бы иногда снизойти с этих высот долу, перенестись, хоть мыслию, в положение всей этой несметной массы подвластных, поразведать, постараться понять - как отражается правительственная деятельность в общественном сознании, в лад ли с правительственным камертоном духовный строй управляемых, и если не в лад, то почему: строй ли фальшив, камертон ли неверен или же не довольно звучен? И тем нужнее подобное расследование для центральной власти, чем отдаленнее и уединеннее место ее пребывания от сосредоточия народной и общественной жизни. Мы разумеем здесь, конечно, не одно ведение действительных, практических нужд страны - экономических, бытовых, социальных, потребность которого уже достаточно определилась да и вполне признана самим правительством; мы в настоящем случае имеем в виду нечто иное - именно нравственное состояние общества, которое не может же не быть принимаемо в соображение и расчет верховодящею властью. В области управления действуют не одни внешние условия пользы, выгоды, практической целесообразности, но и нравственные факторы - сочувствие, одушевление, доверие. Не одни частные, дробные, хотя бы и вполне основательные мероприятия двигают страну к преуспеянию, но еще сильнее, может быть, двигает ее провозглашение и исповедание начал, указание идеалов, - одним словом, все то, что вызывает в обществе жизнь и деятельность духа. Нравственное состояние общества - это именно та атмосфера, от которой зависит рост и процветание правительственных законодательных насаждений: оно может быть здоровое или недужное и в последнем случае нередко нуждаться в правительственном врачевании; оно может испытывать в данную минуту и особые психические потребности, заслуживающие заботливого внимания, а иногда и немедленного удовлетворения...
Никто не назовет нравственного состояния нашего общества здоровым, да откуда же здоровью и быть? Было бы более чем странно, если б мы совсем безболезненно расквитались с позором и ужасом последних лет и с олимпийским спокойствием предусматривали в будущем возможность нового срама, нового содрогания, новых обид и бедствий. Не может же нормальный строй духа освоиться с подобною чудовищною аномалией и признать ее неизбежною принадлежностью русского общежития, естественною приправою нашего ежедневного обихода! Поистине можно только дивиться крепости наших общественных основ и нервов! А нервы все-таки потрясены, и у всех; недоумение пригнетает многих; колобродство мысли и шатость нравственных понятий, смута умственная и душевная одолели не малую часть общества. Но и в большей его части, в той, которая чужда и так называемого нигилизма, и доктринерского либеральничанья, которая в своем стремлении к гражданскому совершенствованию, к правде силится удержаться на органическом и историческом, национальном пути, - и в этой части общества, сравнительно более здоровой, нет сердца, не удрученного скорбью, не одержимого страстным желанием обновления в надежде и вере. В самом деле, после всех страшных событий, насильственно прервавших мирное течение исторического дня, не возможно же возвратиться паки на прежняя , то есть пытаться восстановить то же течение, как будто ничего и не бывало, как будто все совершившееся было лишь случайным эпизодом, временною досадною помехой! Слишком натянуты были все струны общественного духа, слишком жгуча испытанная боль; слишком остры страдания... После внезапно охватившей нас тьмы и удушья живей, томительней алчется света и воздуха. После этого урагана лжи, закрутившего умы, заслепившего души, так нужно, - никогда не было нужнее мощное дыхание правды! После всех этих явлений слабости, безволия, зыбкости мнения и хотения в представителях власти, какою неотразимою, мучительною потребностью стала для общества сила усугубленная, воля незыблемая, твердая, ясная мысль! Блистательное, торжественное оправдание нужно тем началам порядка, на которые совершено было посягательство, которые подверглись порицанию и отрицанию и которым пребыло верно необъятное большинство всей страны! И как бы хотело оно, это большинство, снова беззаветно довериться, снова одушевиться надеждой и рвением, и ждет оно внятного, властного зова, вслушивается, всматривается - нет ли где путевых указательных признаков, не видать ли высоко и бодро развевающегося знамени...