О праве челобитных в Древней Руси
В последней нашей статье мы употребили одно выражение, которое, как мы слышали, некоторым из наших читателей показалось неправильным. Именно, передавая изложенную в статье французского публициста и издателя газеты La Presse , Emile Girardin, мысль об отношениях общества к государству, мы выразились следующим образом: Государству предоставляется полновластие, ничем формально не ограниченное; для общества же выговаривается неограниченная свобода жизни умственной, религиозной, промышленной, то есть свобода слова, вероисповедания, право ассоциаций, право петиций (то есть челобитень по-старинному языку Руси) и т.д. . Нам замечают на это, что перевод петиций - челобитными неверен и что в допетровской Руси никакого права петиций или челобитень не существовало. Действительно, этого права никогда не существовало как права, в смысле права сознанного, законом закрепленного и утвержденного, но оно жило и действовало как обычай, как самое обыкновенное, естественное отправление гражданского быта допетровской Руси. Наши предки очень бы удивились, если б им объявили, что подавание челобитень есть какое-то право , и считается на Западе очень важною льготою, даруемою свыше или добываемою снизу! Не менее удивились бы и наши правители допетровского периода, если бы какой-нибудь западноевропейский юрист вздумал им объяснить, что с точки зрения западноевропейской этот обычай, повсеместный на тогдашней Руси и глубоко вкорененный в понятиях правительства и общества, служит как будто к сокращению пределов верховной власти! Ни правительство, ни общество русское этому бы не поверили, потому что никакого сокращения пределов власти тут и не было, а просто им иначе не мыслилось и иной порядок дел им, в то время, не представлялся возможным... Для оправдания наших слов приведем наудачу несколько примеров:
В окружной грамоте царя Михаила Федоровича 1619 года, июля 5-го в Новгород, воеводам боярину князю Ивану Хованскому, Мирону Вельяминову и дьяку Третьяку Копнину, помещенной в 3-м томе Собрания Государственных Грамот и Договоров, мы читаем следующее: отец Государя, Филарет Никитич, возведенный по возвращении из польского плена на патриаршеский престол, приходил к великому Государю со всем освященным собором , то есть духовенством, и советовал с ним о тяжком, расстроенном и разоренном положении Московского государства - после продолжительного, так хорошо называемого - смутного времени ... И мы, - говорится в грамоте, - великий Государь царь и великий князь Михайло Федорович всея Русии, с отцом своим и богомольцем святейшим патриархом и с митрополиты, и с архиепископы, и с епископы и со всем освященным собором, и с бояры, и с окольничими, и с умными людьми и со всеми людьми Московского государства о всех статьях говорили, как бы то исправити и землю устроить? . И усоветовав со всеми этими людьми Московского государства, Государь вместе с ними пришел к такому решению: послать по всей России писцов и дозорщиков для подробной описи доходов и расходов и всех наличных экономических средств, которыми может располагать государство; городам же велеть прислать в Москву депутации, с тем чтобы они все свои нужды изложили в петициях. Это выражено такими словами: А из городов изо всех, для ведомости и для устроенья указали есмя взять к Москве, выбрав из всякого города из духовных людей по человеку, да из дворян и детей боярских по два человека, добрых и разумных, да по два человека посадских людей, которые б умели рассказать обиды и насильства, и разоренье, и чем Московскому государству полниться и ратных людей пожаловать и устроить бы Московское государство, чтоб пришло все в достоинство . И когда они придут, - сказано далее, - мы, великий Государь, с отцом своим и богомольцем, святейшим патриархом Филаретом Никитичем, советовав, по их челобитью, прося у Бога милости, учнем о Московском государстве промышляти, чтоб во всем поправите, как лучше .