О самоуничтожении дворянства как сословия

4 января открыты в Москве дворянские выборы. Все совершилось установленным порядком; заседания происходят в зале Благородного собрания.
Хотя мы целым рядом статей уже объяснили, более или менее, наш образ мыслей о современном значении русского дворянства, - однако же, ввиду открывшихся выборов, считаем не лишним подвергнуть этот вопрос новому рассмотрению. Он так важен, что требует неоднократного, дружного, зрелого обсуждения. Нашему времени, благодаря Бога, выпало на долю великое историческое дело. Посмотрим же, как отнесется к нему дворянство: явится ли оно достойным своего высокого жребия, по плечу ли придется ему историческая задача, - или же общий уровень дворянского сознания окажется ниже уровня современных крупных вопросов и только обличит историческую несостоятельность этого сословия (в его искусственном виде)?
Последнее, разумеется, немыслимо. Наше просвещенное московское дворянство, вполне понимая важность предстоящего дела, стоит, без сомнения, вровень с современными задачами и достойным образом закончит старый период своего сословного существования. Вспомним, что взоры всей России устремлены теперь на Москву и что решение московского дворянства послужит, конечно, руководством и для дворянства прочих губерний. Вспомним, что эти дворянские выборы - уже последние выборы, по крайней мере на существующих основаниях; что через три года уничтожение крепостного права должно совершиться окончательно, и что новые выборы ни в каком случае не могут состояться без перемены самого законоположения о дворянских выборах.
Было бы мало пользы, если бы мы на выборах увлеклись суетным желанием предъявить ту и или другую либеральную затею, в несбыточности которой мы почти сами уверены, которой осуществление было бы несогласно с духом и историческими началами нашего народа, - да и самим нам представляется в каком-то неясном, смутном виде! Все это, нисколько не подвигая дела, произвело бы только новую путаницу понятий. Но вред был бы еще положительнее, если б к этому общественному делу мы принесли чувство раздражения против отмены крепостного права; если б источником наших так называемых либеральных тенденций было худо скрытое чувство своекорыстной досады. Смешон и жалок либерализм, возросший на такой почве, но к чести наших просвещенных дворян, мы уверены, что подобное сочетание тайных сожалений об утраченной привилегии крепостного права, вместе с соображениями о расширении общественной самодеятельности, - подобное безобразное сочетание, говорим мы, у нас немыслимо.