О трех Россиях

Москва, 5-го января 1885 г.
И еще минулъ годъ... Тусклый годъ, -- точно долгіе сѣрые будни, только вначалѣ озарившіеся блескомъ нашихъ успѣховъ въ Средней Азіи, да и потомъ раза два-три просвѣтлѣвшіе было на мгновеніе благодаря нѣкоторымъ несомнѣнно полезнымъ, хотя и частнымъ, государственнымъ мѣрамъ, -- а затѣмъ небо снова и пуще заволокло... Въ общемъ итогъ прошлогодней государственной дѣятельности можетъ назваться довольно скуднымъ, а что касается нашего внутренняго благоустройства и въ особенности нашего экономическаго преуспѣянія, то въ этомъ отношеніи итогъ представляетъ такую крупную отрицательную величину, что съ озабоченной думой и стѣсненнымъ сердцемъ встрѣченъ Россіей, едва-ли не на всемъ ея пространствѣ, новый 1885 годъ.
Но нѣтъ худа безъ добра... Недугъ нашъ -- особаго рода. Недугъ этотъ, отъ котораго щемитъ и ноетъ весь Русскій общественный, политическій, соціальный, духовный и нравственный организмъ, гнѣздится преимущественно -- въ мысли, -- въ той мысли, которая уже свыше полутора вѣка руководитъ судьбами нашей страны; недугъ этотъ -- наше вольное и невольное отступничество отъ своей народности, отъ духа жизни въ ней сокрытаго, стало-быть и отъ его творчества, -- отъ историческаго пути, отъ преданій и началъ народно-государственнаго Русскаго строя. То болѣзненное ощущеніе, которое обыкновенно выражается словами не по себѣ и которое именно испытывается и Россіей, по отношенію къ ней имѣетъ смыслъ вполнѣ реальный. Какъ же ей иначе себя и чувствовать, когда она дѣйствительно живетъ де по себѣ, а по чьей-то чужой мѣркѣ и формѣ жизни, свое собственное тѣло творя себѣ чужимъ, мучительно болѣя чужими же недугами! Никогда ни одинъ народный организмъ не подвергался подобному (да еще и такому продолжительному) извращенію естества! Но долѣе продолжаться такое извращеніе уже не можетъ. Крѣпокъ народный организмъ и глубокихъ неизлечимыхъ поврежденій, повидимому, еще не претерпѣлъ, но мы подходимъ уже въ той послѣдней грани его крѣпости, за которою начинается разложеніе... И вотъ, въ этотъ-то рѣшительный, грозный мигъ, повсюду довольно явно сталъ пробуждаться въ Русскомъ обществѣ спасительный инстинктъ самосохраненія и такъ-сказать практически ускорять медленный доселѣ процессъ народнаго самосознанія. Въ этихъ утѣшительныхъ знаменіяхъ времени мы и видимъ добро изъ-худа, потому что все дѣло -- въ успѣхѣ этого процесса. Если наша болѣзнь -- свойства умственнаго и духовнаго (вѣроятно даже и ниспосланная намъ историческимъ провидѣніемъ для развитія и воспитанія въ насъ Русской мысли), то только подвигомъ самосознанія она и можетъ быть побѣждена, а съ тѣмъ вмѣстѣ возвращена и свобода народной жизни и ея творчеству.