Об изменении границ Западного края

Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Москва, 26-го октября 1863 года.
Въ послѣднемъ No, въ примѣчаніи къ одной статьѣ Областнаго Отдѣла, мы коснулись вопроса, который желаемъ теперь обсудить поподробнѣе. Мы говоримъ объ измѣненіи границъ Западнаго края. Мы знаемъ, что многимъ это предположеніе покажется мелочнымъ, ничтожнымъ, не способнымъ дать полезныхъ практическихъ результатовъ, но они ошибаются. Притягательная власть административнаго центра надъ окружностью и невольное тяготѣніе окружности къ административному центру имѣютъ огромное значеніе въ жизни народа, населяющаго эту окружность, и вырабатываютъ на практикѣ цѣлую сѣть разнообразнѣйшихъ отношеній, которыя, какъ жилы въ живомъ организмѣ, переплетатаясь между собою, связуютъ тѣсною связью всѣ части административно-обособленнаго поземельнаго пространства. Съ измѣненіемъ гражданскаго средоточія, измѣняется, такъ сказать, и кровообращеніе гражданской жизни въ извѣстной округѣ; перемѣстите центръ изъ одной мѣстности въ другую -- вы дадите иное направленіе всѣмъ тѣмъ -- продолжаемъ сравненіе -- кровеноснымъ сосудамъ, которые приносятъ кровь къ центру и разносятъ ее изъ центра по всему тѣлу. Разумѣется, если при перемѣщеніи нѣтъ перемѣны въ самомъ качествѣ центра, то новая централизація можетъ и не оказывать особеннаго вліянія на внутренній строй гражданской жизни,-- и наоборотъ, во сколько новый центръ разнится отъ прежняго своими внутренними элементами, во столько (конечно, относительно) эта перемѣна отражается и на внутренней жизни всей подчиненной центру окружности. Напримѣръ: для города Лихвина почти все равно, будетъ ли главное центральное управленіе, къ которому онъ имѣетъ тянуть по закону нашей гражданской централизаціи, въ Калугѣ или Тулѣ, потому что и Тула и Калуга сами по себѣ довольно безличны и не представляютъ большой разности во внутреннемъ своемъ содержаніи. Напротивъ того, Москва и Петербургъ являются центрами разнокачественными, разнохарактерными -- при всей наружной одинаковости административнаго механизма. Тѣмъ болѣе разнятся между собою, напримѣръ, Москва и Вильно, или даже сосѣдніе другъ другу Минскъ и Черниговъ, Витебскъ и Псковъ: здѣсь, несмотря на единство законовъ и системы управленія и суда,-- присутствіе различныхъ національныхъ элементовъ, образуя различныя атмосферы, въ которыхъ вращаются и движутся, повидимому, одинаковыя административныя пружины и колеса, оказываетъ вліяніе на самое качество центра, а чрезъ него и на ходъ всего административнаго механизма,-- и приводитъ не къ одинаковымъ практическимъ послѣдствіямъ. А все это, вмѣстѣ съ тѣмъ, приводитъ насъ вновь къ убѣжденію,-- всѣмъ извѣстному, но не всегда полагаемому въ основаніе нашихъ распоряженій,-- что никакое управленіе, хотя бы самое легальное, правильное, строго руководящееся буквою Свода Законовъ,-- равно и никакое человѣческое дѣло, какъ бы ни старались люди низвести его на степень механическаго дѣйствія, не свободно отъ участія духа, не можетъ отрѣшиться отъ вліянія нравственныхъ жизненныхъ, мѣстныхъ силъ -- неуловимыхъ для бюрократическаго опредѣленія, ускользающихъ отъ всякой внѣшней законодательной формулы. Подробнѣе объ этомъ, въ отношеніи къ Западному краю, мы скажемъ ниже.