Об основаниях для освобождения изданий от предварительной цензуры

Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1886
День , 23-го января 1865 года.
Въ одной изъ Московскихъ газетъ сообщается -- вѣроятно по слуху -- будто проектъ новаго устава о книгопечатаніи допускаетъ существованіе изданій безъ предварительной цензуры, но не какъ общее для всѣхъ право, а по особенному разрѣшенію правительства (разумѣется, если о томъ будетъ просить сама редакція). Почтенная газета задается вопросомъ -- чѣмъ же будетъ руководствоваться правительство при разрѣшеніи однимъ изданіямъ выходить безъ цензуры, въ то время какъ другія будутъ оставаться подъ цензурой ? и по видимому совершенно удовлетворяется тѣмъ отвѣтомъ на этотъ вопросъ, который она сама выводитъ изъ своихъ соображеній. По всему вѣроятію, говоритъ она, правительство будетъ освобождать отъ цензуры тѣ лица, которыхъ образъ мыслей извѣстенъ, и тѣ изданія, которыя успѣли пріобрѣсти общее (?) довѣріе предпочтительно передъ тѣми, которыя этого довѣрія не пріобрѣли или которыя еще не успѣли обозначиться въ своемъ направленіи . Почему же, думаетъ та же почтенная газета, правительству -- если оно предполагаетъ нужнымъ удержать цензуру и на будущее время -- не оказывать и теперь довѣріе однимъ предпочтительно предъ другими , т. е. освобождать отъ предварительной цензуры только тѣхъ, кого оно считаетъ заслуживающими довѣрія и удерживать подъ предварительною цензурою тѣхъ, которые не заслужили этого довѣрія?
Оставляя совершенно въ сторонѣ личныя отношенія редакціи упомянутой газеты къ цензурному вопросу, мы рѣшительно возстаемъ противъ самаго принципа предпочтенія, какъ будто оправдываемаго и признаваемаго этою газетою. Конечно -- это еще только вѣроятіе , какъ она и сама выражается; самый уставъ существуетъ еще только въ формѣ проекта, который можетъ подлежать еще значительнымъ измѣненіямъ, да и самый проектъ извѣстенъ намъ и публикѣ только по слуху. Мы но понимаемъ, какимъ образомъ можно мириться съ такимъ страннымъ предположеніемъ -- что разрѣшеніе выходить безъ цензуры будетъ даруемо правительствомъ лишь тѣмъ, которыхъ образъ мыслей извѣстенъ : стало-быть, эта важная, великая льгота, которую такъ высоко цѣнитъ, которой такъ желаетъ для себя упомянутая Московская газета, въ понятіяхъ ея есть не болѣе, какъ награда, выдаваемая -- за хорошій образъ мыслей. Любопытно было бы знать, какой это такой хорошій, или заслуживающій довѣрія образъ мыслей? Будетъ ли онъ опредѣленъ разъ навсегда и носить особый штемпель, или же оцѣнка его будетъ измѣняться, смотря по усмотрѣнію правительства, сообразно съ временемъ и разными обстоятельствами? Желательно, чтобъ этотъ требуемый образъ мыслей былъ положительно обозначенъ: всякій редакторъ или чающій быть редакторомъ могъ бы заранѣе видѣть, въ какой мѣрѣ способенъ онъ усвоить его себѣ.... Да наконецъ, почтенная газета конечно согласится съ нами, что и извѣстный образъ мыслей у самой редакціи способенъ мѣняться: человѣкъ не стоитъ же на одномъ мѣстѣ: мысля и чувствуя, онъ можетъ продолжать развивать свою мысль, очищать понятія, наконецъ совершенствоваться нравственно, и нерѣдко вполнѣ перерождается умственно и духовно. Нынче его извѣстный образъ мыслей -- демократическій; черезъ нѣсколько времени онъ можетъ пожалуй стать аристократическимъ; нынче онъ истый западникъ ,-- завтра онъ съ полною искренностью убѣжденія способенъ стать руссоманомъ , руссофиломъ , ультра-руссомъ и пожалуй -- чего добраго -- какимъ-то славянофиломъ . Можетъ, пожалуй, случиться и наоборотъ. Или ужъ разъ заявивъ извѣстный образъ мыслей , редакторъ такъ-таки и обязанъ его держаться однажды навсегда и устраняться отъ его развитія? обязанъ не выходить изъ того кругозора понятій, который состоялъ въ минуту дарованнаго редактору разрѣшенія , хотя бы на другой же день открылись новыя обстоятельства, и съ ними цѣлый новый порядокъ понятій, которыя не вошли, не успѣли войти въ тотъ, однажды опредѣленный, извѣстный образъ мыслей -- заслужившій довѣріе правительства ?? Если допустить предположеніе почтенной газеты, то развивая его логически, придется допустить и такой выводъ, что при всякомъ подобномъ новомъ обстоятельствѣ -- правительство обязано снова повѣрять образъ мыслей редакторовъ, освобожденныхъ отъ предварительной цензуры, дабы имѣть полную возможность и право числить оный въ категоріи извѣстныхъ ! къ тому же это едвали исполнимо.... Мы убѣждены, что этого не желаетъ,-- не способна желать и сама Московская газета, но вотъ къ какимъ страннымъ и невыгоднымъ послѣдствіямъ могло бы привести на практикѣ такое воззрѣніе, если бы оно было усвоено правительствомъ... Освобождать отъ цензуры лица, которыхъ образъ мыслей извѣстенъ !.. да что такое образъ мыслей того или другаго лица, и что за дѣло до лицъ? Публикѣ, да и правительству важно не то, что и какъ думаетъ такое-то лицо, а что говоритъ и печатаетъ такая-то газета, такой-то журналъ: слѣдовательно сила въ самомъ печатномъ словѣ,-- и публика и правительство имѣютъ дѣло не съ лицомъ, а съ печатнымъ его органомъ. Слѣдовательно -- о направленіи и о достоинствѣ печатнаго органа можно судить не потому, хорошій ли человѣкъ редакторъ и хорошъ ли его образъ мыслей, а потому, что высказано и выражено печатно въ его газетѣ. Объ этомъ же послѣднемъ -- само собою разумѣется -- правильно судить можно только послѣ напечатанія, а не до напечатанія, и никакой судъ -- спросите любаго юриста,-- не въ правѣ былъ бы въ сужденіи о періодическомъ изданіи опираться на личный извѣстный образъ мыслей редактора,-- а обязанъ былъ бы основать свое заключеніе на буквѣ печатнаго текста. При этомъ всякая необходимость вѣдать заранѣе образъ мыслей редактора упраздняется сама собою.