Об отсутствии духовного содержания в американской народности

Мы сказали читателям в объявлении об издании нашей газеты на 1865 год, что, получив дозволение на Политический отдел, мы имеем теперь возможность и право отзываться чаще и полнее на события внешней политики, чем прежде. Мы никогда не имели в виду вести подробный отчет той политической ежедневности, которая находит себе место в ежедневных газетах и которая состоит большею частию из политических сплетен или же из мелких черт, только впоследствии и на известном расстоянии времени слагающихся в физиономию какого-либо исторического явления или события. Говоря правду - в январе месяце не на что было и отозваться, кроме разве папской энциклики, о которой мы и поспешили передать наше мнение читателям. Обо всем остальном, происходящем на иностранной политической сцене, мы могли бы сказать, при поднятии занавеса в день Нового года, как при начале какого-либо нового действия в драматической пьесе: то же и те же . Можно было бы прибавить: те же, без польского вопроса . Но, без сомнения, не то же и не те же останутся на сцене в течение целого года. Есть вопросы, разрешение которых, по-видимому, неминуемо в скором времени: это вопросы американский и шлезвиг-голштинский.
Действительно, североамериканская междоусобная резня или, вернее, североамериканское взаимное кровопускание, приближается к концу; по крайней мере последние события можно считать уже началом конца. На московской бирже было даже получено известие, что Джефферсон, президент союза Южных штатов, попросил у Линкольна мира: это известие оказалось преждевременным, но положение сепаратистов таково, что вести долее войну им едва ли возможно. Федералисты или унионисты, то есть поборники насильственного союза Северных и Южных штатов, овладеют в скором времени последним приморским портом южан, и продолжение войны станет для последних решительною невозможностью. Весь торговый европейский мир заинтересован в этой борьбе еще сильнее, чем политический. Весьма равнодушные к шлезвиг-голштинскому вопросу, к замыслам Наполеона на Рейне и к притязаниям Виктора-Эммануила на Рим, наши русские купцы с самым живым участием следят за событиями в Северной Америке. Для них вопрос североамериканский переходит в вопрос хлопчатобумажный. Европа не успела в эти три года эмансипироваться от Америки относительно бумажного хлопка, а кому не известно значение хлопка в торговой, промышленной, бытовой жизни Европы, и не только Западной, но и России от финских хладных скал до Колхиды и т.д.? Американское междоусобие особенно тягостно отозвалось не только на фабрикантах, но и на мужиках нашей Суздальской земли - Владимирской, частью Костромской, Ярославской и Нижегородской губерний, и вообще всего нашего промышленного мануфактурного округа. История промышленности будет, без сомнения, иметь со временем свою философскую теорию, которая, вероятно, назовет наше время, наш период человеческого развития - хлопчатобумажным периодом. Древние непременно олицетворили бы хлопок в какой-нибудь миф и сложили бы целые рапсодии о походе царя или полубога хлопка в Европу, об его борьбе со льном, шерстью, об его завоеваниях и победах и т.п. В самом деле демократический характер всеудешевляющего машинного производства есть одно из важнейших явлений нашего времени и хлопок - один из великих двигателей новейшей истории. Но возвратимся к Америке.