Об участии земства в суде

Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1886
День , 5-го декабря 1864 г.
Ровно два года тому навалъ были обнародованы Основныя Положенія предстоявшаго судебнаго преобразованія, и вотъ теперь это преобразованіе уже совершилось,-- по крайней мѣрѣ въ томъ смыслѣ, что проектъ получилъ обязательную и принудительную силу закона. Два года тому назадъ мы могли въ волю и на досугѣ вдаваться въ различныя соображенія о пригодности или непригодности для Русской жизни тѣхъ или другихъ основаній будущаго суда; теперь мы должны имѣть дѣло съ этимъ будущимъ судомъ какъ съ совершившимся фактомъ; теперь для насъ вопросъ уже не въ томъ, какой судъ узаконитъ для Россіи верховная власть, а въ томъ, какимъ порядкомъ и способомъ будетъ приводиться этотъ новый законъ въ исполненіе, въ какія бытовыя отношенія станетъ къ нему народная жизнь, скоро ли и въ какой мѣрѣ усвоитъ его себѣ сознаніе народа: однимъ словомъ -- что изъ всего этого выйдетъ и будетъ?... Какъ ни прививали всѣ и всѣмъ сердцемъ судебную реформу, какъ ни была она давно ожиданна и желанна,-- какъ ни велико сочувствіе, съ которымъ встрѣченъ былъ высочайшій указъ Правительствующему Сенату отъ 20 Ноября,-- однако, можно сказать, что общій характеръ впечатлѣнія, произведеннаго указомъ, былъ серіозный и важный, и съ обстоятельствами дѣла (по выраженію отживающаго теперь канцелярскаго слога) вполнѣ согласный . Мы разумѣемъ здѣсь общество, а не простой народъ. Простой народъ о новомъ судѣ ничего еще и не знаетъ. Между тѣмъ необходимо, чтобъ новый законъ перешелъ какъ можно скорѣе въ вѣдѣніе народа, и потому полезно было бы, кажется, распространить въ немъ, отъ имени власти, выборъ главнѣйшихъ положеній о новыхъ судебныхъ порядкахъ .
Безспорно, послѣ освобожденія крестьянъ отъ крѣпостной зависимости, судебная реформа занимаетъ первое мѣсто въ ряду тѣхъ многочисленныхъ преобразованій, которыхъ мы были свидѣтелями въ теченіи послѣднихъ восьми лѣтъ: это не только упраздненіе старыхъ и установленіе новыхъ формъ судопроизводства, но и упраздненіе старыхъ обычаевъ и понятій, слагавшихся и укоренявшихся въ теченіи цѣлыхъ полутораста лѣтъ и проникшихъ наконецъ, къ несчастію, во всѣ суставы нашего общественнаго благоустройства. По это старина не наша; это старина новѣйшая... Что бы кто ни говорилъ про новые судебные уставы, судъ во всякомъ случаѣ будетъ въ общемъ результатѣ несравненно лучше и быстрѣе прежняго, а развѣ этого мало? Когда вспомнишь, что значитъ теперь нашъ судъ для народа, тогда и малѣйшее преобразованіе его встрѣтишь съ невольною радостью... Изо всѣхъ государственныхъ установленій -- судъ ближе всѣхъ соприкасается съ народною жизнью, сильнѣе всѣхъ воздѣйствуетъ на бытъ и нравственное развитіе народа. Мы, судящіе, или мы -- общество -- стоимъ къ суду совершенно въ явныхъ, сравнительно привилегированныхъ, отношеніяхъ. Кто до сихъ поръ вытиралъ спинами своихъ армяковъ и тулуповъ стѣны прихожихъ въ судахъ различныхъ наименованій, просиживая и выстаивая тамъ долгіе часы -- иногда лучшіе часы рабочаго времени? Кто изъ крестьянъ не испыталъ, что значитъ быть понятымъ, или свидѣтелемъ или пригнаннымъ, вмѣстѣ съ сотней-другой мужиковъ, къ квартирѣ слѣдователя для повальнаго обыска ? Сутки ждетъ онъ бывало и нѣсколько сутокъ, пока письмоводитель сочинитъ повальный обыскъ, а потомъ и заставитъ грамотныхъ мужиковъ росписаться! Кто изъ крестьянъ не знаетъ, по опыту или по разсказамъ, что такое острогъ, и въ чемъ состоитъ арестантское умѣнье и ловкость? Надъ кѣмъ изъ крестьянъ не виситъ, кому изъ нихъ не угрожаетъ каждую минуту лихая бѣда судейская? Кто въ преданіяхъ, пѣсняхъ, сказкахъ, пословицахъ, не почерпаетъ съ самаго дѣтства науку -- какъ отбывать судейской бѣды, если она стрясется,-- какъ лгать, запираться, изворачиваться передъ судьями,-- какой формальной кривдой, иной разъ, отстоять внутреннюю нравственную или свою бытовую правду? Однимъ словомъ, судъ , какъ государственное учрежденіе, всею своею тяжестью обрушивался преимущественно на низшіе, бѣднѣйшіе классы народа,-- а когда царствуетъ кривда на судѣ, весь народъ волей-неволей дѣлается участникомъ и пособникомъ кривды. Постоянная упорная судейская кривда не можетъ проходить безслѣдно для народной нравственности, кривитъ самыя понятія о правосудіи, входитъ въ бытъ, въ нравы, въ привычки. И потому всякое преобразованіе, которое способствуетъ уничтоженію этой кривды въ Россіи, есть благо, и ни для кого оно не можетъ быть въ такой степени благомъ, какъ именно для простаго народа, такъ долго томившагося подъ гнетомъ кривды.