Обязанности общества в польском вопросе

Польскій вопросъ и Западно-Русское дѣло. Еврейскій Вопросъ. 1860--1886
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
И тутъ-то раскрывается поле для дѣятельности общественной, преимущественно предъ дѣятельностью правительственной. Мы должны сознать по совѣсти, что правительство дѣлаетъ свое дѣло вообще добросовѣстнѣе, чѣмъ общество. Оно даже дѣлаетъ больше, чѣмъ нужно, вызываемое къ тому бездѣйствіемъ общества. Мы, наконецъ, не въ правѣ требовать отъ него, чтобъ оно въ знаніи Россіи и разумѣніи ея интересовъ, особенно духовныхъ, стояло выше уровня знанія и пониманія общественнаго. Можемъ ли мы, напримѣръ, ставить въ вину правительству его прежнее отчужденіе отъ Славянскаго міра, когда лѣтъ 5 тому назадъ въ нашемъ обществѣ, въ нашей литературѣ, преимущественно Петербургской, всякое сочувствіе къ Славянамъ подвергало сочувствующихъ ожесточенной брани, насмѣшкамъ и даже нелитературнаго свойства преслѣдованіямъ? Можемъ ли мы удивляться, что Западно-Русскій край ополячился подъ нашимъ владычествомъ сильнѣе, чѣмъ подъ владычествомъ Польши, когда общество наше само, до послѣдняго времени, не вѣдало границъ Польши, когда для него и теперь знакомство съ Бѣлоруссіей -- что-то въ родѣ Колумбова открытія Новаго свѣта; когда въ систему воспитанія нашихъ дѣтей входитъ знаніе всѣхъ судебъ какого-нибудь Нѣмецкаго Пфальца, а знаніе исторіи Польши, Малороссіи, Литвы составляетъ до сихъ подъ счастливое, рѣдкое исключеніе. Конечно, правительство въ этомъ не виновато, что Русскія дѣти не знаютъ исторіи Польши или Литвы, и что Русскіе учителя довольствуются одними Нѣмецкими учебниками, пренебрегая изученіемъ того, о чемъ эти учебники не говорятъ или говорятъ мало, и что изучить можно было бы лучше и легче всего въ самой Россіи.
Когда, благодаря нынѣшнимъ событіямъ, Западный и Юго-Западный край Россіи обратилъ на себя наконецъ ея вниманіе, когда каждый день каждый No каждой газеты приноситъ намъ объ этомъ забытомъ краѣ новыя свѣдѣнія,-- тогда открылось и съ каждымъ днемъ открывается болѣе -- какъ велика вина Русскаго общества предъ Украинскимъ-Заднѣпровскимъ и Бѣлорусскимъ народомъ. Мы разумѣемъ -- общество Русское въ самой Россіи и общество, преимущественно въ Юго-Западной Россіи, какъ въ краѣ болѣе извѣстномъ, поставленномъ въ болѣе счастливыя условія, чѣмъ Бѣлоруссія. Кіевская, Волынская, Подольская губерніи, населенныя не забитымъ, бѣднымъ племенемъ Бѣлорусскимъ, а энергическимъ, богатымъ историческими преданіями славы, племенемъ Малорусскимъ и отчасти Червоно-Русскимъ, представляютъ разительный примѣръ безжизненности Русскихъ общественныхъ элементовъ рядомъ съ живучестью простонародной стихіи. Вообще, всматриваясь пристальнѣе въ наше общество, невольно припоминаешь слова, которыя народная пословица влагаетъ въ уста женѣ про мужа: завалюсь за него, не боюсь никого ... Точно такъ думало и поступало Русское общество, опираясь на правительственную власть, считая себя достаточно обезпеченнымъ, избавленнымъ отъ безпокойнаго труда мысли, отъ дѣятельности чувства. Оно предоставляло рѣшеніе всѣхъ споровъ -- силѣ, развитіе мѣстной Русской народности -- силѣ, отраженіе вредныхъ духовныхъ вліяній -- силѣ, опроверженіе лжи -- силѣ, и само почти ничего не дѣлало, не работало ни мыслью, ни сердцемъ, или по крайней мѣрѣ очень не много сдѣлало. Почти четверть столѣтія существуетъ въ Кіевѣ университетъ: правительство исполнило свое дѣло, создало его: что же совершилъ университетъ для возрожденія, утвержденія и укрѣпленія Русской народности въ томъ краѣ? Университетъ! какое могущественное орудіе духовныхъ вліяній! Кромѣ археологическихъ трудовъ коммиссіи, подъ предсѣдательствомъ г. Юзефовича, при главномъ содѣйствіи профессора Иванишева, намъ почти неизвѣстны другіе какіе-либо ученые труды, способные просвѣтить Русское общественное сознаніе въ отношеніи въ Юго-Западному краю. Фауна, флора, звѣри и растенія тѣхъ странъ тщательно описаны ученымъ профессоромъ Нѣмцемъ, но люди, кажется, не были удостоены никакого ученаго вниманія; по крайней мѣрѣ, Кіевскій университетъ не пролилъ, кажется, особеннаго этнографическаго свѣта на эти драгоцѣнныя для Россіи области. Впрочемъ, можетъ быть мы и ошибаемся, и рады были бы ошибиться на счетъ дѣятельности Кіевскаго университета. Мы будемъ ожидать отъ Кіевлянъ разъясненія нашихъ недоумѣній, но до того времени будемъ стоять на одномъ: что постоянный призывъ внѣшней силы, который доходитъ къ намъ изъ Заднѣпровской Украйны, служитъ намъ признакомъ духовной и нравственной безжизненности Русскаго Украинскаго общества,-- безжизненности, воспитываемой въ свою очередь преизбыткомъ внѣшней силы, дѣлающей будто бы нелишнею общественную и личную дѣятельность.