Опора русского самодержавия - Земская Россия

Русь , 18-го іюля 1881 г.
Самое необходимое, можетъ-быть даже единое на потребу для Россіи въ настоящую минуту, это-реформа земскихъ учрежденій, это -- образованіе мѣстнаго, уѣзднаго и областнаго управленія, чрезъ мѣстныхъ людей, подъ контролемъ правительства и мѣстнаго населенія,-- короче выразиться: организація земства, въ дѣйствительномъ и истинномъ значеніи этого слова. Къ сожалѣнію, ни высшая наша администрація, ни земскіе наши дѣятели все еще не достаточно убѣждены,-- такъ намъ кажется,-- въ существенной важности, въ главенствѣ этой задачи, въ неотложности ея разрѣшенія. А между тѣмъ для Россіи нѣтъ инаго выхода, нѣтъ инаго спасенія, какъ стать Россіей земскою, т. е. стать самой собою, стать,-- не только насиліемъ событій, но сознательнымъ, общимъ произволеніемъ,-- именно тѣмъ, чѣмъ быть указано ей самой природой, къ чему прямыми и обходными, дальними путями направляла ее исторія съ начальныхъ дней политическаго ея бытія. Мы съ 1-го же No нашей газеты поставили этотъ вопросъ или точнѣе -- эту нашу точку зрѣнія, и съ тѣхъ поръ ужасный въ своемъ краснорѣчіи языкъ событій только утвердилъ висъ на ней, только подкрѣпилъ, какъ vu думаемъ, своими кровавима аргументами вѣрность нашего взгляда. По крайней мѣрѣ серьезныхъ, заслуживающихъ вниманія возраженій мы ни отъ кого не слыхали и нигдѣ не прочли,-- и наши противники ничего намъ не противопоставили, кромѣ дешеваго глумленія будто бы либеральнаго , въ сущности безсодержательнаго свойства. Неужели однако уроки исторіи пропадутъ и на этотъ разъ даромъ и для общества и для власть имѣющихъ?
Россія -- повторимъ и еще разъ -- стала теперь на распутьѣ; предъ ней двѣ дороги: одна -- за границу, другая -- домой . Первая есть продолженіе пути, на который она двинута Петромъ, дальнѣйшій логическій процессъ началъ, внесенныхъ имъ въ наше государственное бытіе. Призвавъ начало, мудрено, повидимому, отрицаться его послѣдствій; естественный законъ тяготѣнія наклоняетъ насъ, повидимому, невольно и неудержимо въ сторону Западной Европы, т. е. къ слѣдованію за нею по ея историческимъ пятамъ, къ повторенію ея задовъ, къ болѣе совершенному воспроизведенію у насъ ея политическихъ и общественныхъ формъ, въ ихъ преемственномъ развитіи. Перенеся къ себѣ, напримѣръ, типъ западно-европейскаго государства XVII вѣка, напяливъ, съ грѣхомъ пополамъ, богатырскими усиліями на эту колодку нашу Россію, и именно съ тѣхъ, чтобъ сравняться съ Европой,-- можемъ ли мы питать притязаніе остаться, среди Европы, при этой старомодной и изветшавшей колодкѣ, повсюду въ Европѣ заброшенной и замѣненной колодкою/новою? Вступивъ въ XVII вѣкѣ на путь европеизма, можемъ ли мы не пройти, если не всегда фактически, то въ области общественнаго сознанія, чрезъ тѣ фазисы, чрезъ которые прошла Европа и въ XVIII, и въ XIV вѣкахъ? не пріобщиться самою жизнію къ практическимъ результатомъ ея внутренняго историческаго процесса? Заимствованный нами типъ полицейскаго государства изъ Западной Европы XVII вѣка замѣ щепъ тамъ повсюду типомъ государства условно-договорнаго или конституціонно-монархическаго, а сей послѣдній готовится уступить мѣсто (а во Франціи уже уступилъ) типу республиканскому: впереди же, очевидно, предстоятъ новые соціальные перевороты, такъ что современныя политическія формы Запада уже не воплощаютъ послѣдняго слова его политической мысли. Такимъ образомъ естественное, логическое завершеніе Петровскаго переворота или Петровскаго періода заключается, повидимому, къ переходу отъ абсолютизма въ созданной Петромъ формѣ къ позднѣйшей, выработанной европейскою исторіею, формѣ правленія, т. е. къ конституціонной, съ перспективою новыхъ назрѣвающихъ, отчасти уже и назрѣвшихъ въ Европѣ видоизмѣненій.