Откуда слабость русских общественных сил?

Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси . Томъ второй. Изданіе второе
С.-Петербургъ. Типографія А. С. Суворина. Эртелевъ пер., д. 13. 1891
Москва, 16-го октября 1868 г.
Глумиться надъ слабостью Русскихъ общественныхъ силъ, надъ непроизводительностью Русской общественной почвы, надъ робостью Русской общественной иниціативы -- вошло у насъ, какъ извѣстно, въ обычай, -- и преимущественно въ высшихъ сферахъ Русскаго общества. Такое отношеніе къ Русской жизни считается непремѣннымъ, отличительнымъ признакомъ истиннаго Европейскаго образованія, -- широтою и свободою взгляда, чуждаго узкихъ національныхъ предразсудковъ. Оно высказывается при каждомъ удобномъ случаѣ: и при состязаніи Русскихъ съ иностранцами въ покупкѣ правительственныхъ желѣзныхъ дорогъ, и при разрѣшеніи спорныхъ вопросовъ объ экономическихъ и иныхъ, другъ другу противоположныхъ, интересахъ Россіи и заграничныхъ державъ, и при всякомъ разоблаченіи захватовъ и всяческихъ неправдъ, чинимыхъ въ Русской землѣ и относительно Русской народности чужими національностями. Появись книга г. Самарина или иное ей подобное политическое откровеніе -- непремѣнно изъ верхнихъ слоевъ раздадутся такія рѣчи: Ну что-жь это доказываетъ -- ни больше, ни меньше какъ нашу духовную несостоятельность, нашу неразвитость, нашу незрѣлость и неспособность дозрѣть, тщету и неправоту нашихъ притязаній: будемъ довольствоваться въ политикѣ сознаніемъ и укрѣпленіемъ нашей физической силы, въ народномъ хозяйствѣ -- нашими сырыми продуктами и богатствами, -- откинемъ претензіи на производительность въ высшихъ сферахъ мысли, знанія, искусства и промышленности, на оригинальность, на самобытное какое-то признаніе Русской народности въ человѣчествѣ, -- претензіи, только мѣшающія вамъ ассимилироваться съ Европейцами, -- и отворимъ настежь наши объятія и наши рынки иностранной, духовной и экономической эксплоатаціи! Русская общественность! Quel est cet animal-lа? Покажите намъ этого звѣря. Не это ли, не то ли, называете вы общественною Русскою силою...? И затѣмъ слѣдуютъ примѣры, и въ примѣрахъ дѣйствительно нѣтъ недостатка. Такъ что же, замѣтятъ читатели: самообличеніе дѣло плодотворное: взгляните какъ Англія подчасъ сама себя, на глазахъ всего міра, бичуетъ... Но въ томъ-то и дѣло, что глумленіе нашихъ высшихъ общественныхъ сферъ надъ Россіей -- не есть то здоровое самообличеніе крѣпкаго народнымъ самосознаніемъ общества, въ которомъ слышится и вѣра въ свои силы, и воля, и власть исправиться. У насъ же самообличеніе представляется большею частью какою-то вѣрою не въ силы свои, а въ безсиліе. Казалось бы, что съ подобною печальною вѣрою примириться нелегко, что заразившійся ею человѣкъ долженъ по крайней мѣрѣ ныть и болѣть душою... Ничуть не бывало: у насъ приговоры о несостоятельности Русскаго народа произносятся безъ особыхъ заминокъ, не стоютъ ни борьбы, ни болѣзни, и идутъ изрекающимъ приговори еще въ прокъ, на здоровье. Высокомѣрному умозаключенію, осуждающему Русскую народность на совершенное ничтожество, не за что и запнуться на этой выглаженной, выполотой отъ всякихъ національныхъ предубѣжденій духовной почвѣ! Глумленіе этихъ Русскихъ господъ надъ Россіей, напротивъ, не чуждо даже злорадства и нѣкоего самоуслажденія, но только не самоуслажденія боли, а той дешевой мудрости, того дешеваго безпристрастія, о которыхъ можно сказать стихами Баратынскаго: