Отношение московской публики к гласному судопроизводству

Общественные вопросы по церковнымъ дѣламъ. Свобода слова. Судебный вопросъ. Общественное воспитаніе. 1860--1886
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1886
Москва , 16 января 1868 года.
Въ одной изъ губерній, уже воспользовавшихся благодѣяніемъ новой судебной реформы, происходило, въ прошломъ году, засѣданіе окружнаго суда по дѣлу, сходному съ тѣмъ дѣломъ, о которомъ напечатанъ отчетъ въ 14 No Москвича . Разница состояла въ томъ, что подсудимая была не уроженка Савойи, но молодая русская крестьянская дѣвушка, и что при уликахъ, почти одинаковыхъ, она была предана суду не за сокрытіе только смерти младенца, какъ упомянутая нами несчастная иностранка, но по обвиненію въ самомъ дѣтоубійствѣ. Затѣмъ прочія обстоятельства обоихъ уголовныхъ процессовъ почти схожи, какъ схожи они, впрочемъ, и въ большей части дѣлъ подобнаго рода. То же разоблаченіе передъ публикой сокровенныхъ тайнъ женской души, ея увлеченій, паденія, борьбы, страданій; та же выставка наружу предъ жадными глазами толпы -- смущенной, пристыженной дѣвушки, уже измученной всѣми муками стыда, раскаянія, угрызеній совѣсти, уже принявшей наказаніе въ самой горечи грѣха и преступленія, сильнѣйшее всякихъ уголовныхъ наказаній и осужденной выслушивать вновь громкое, обстоятельное воспроизведеніе, перечень и разборъ, съ безпощадною откровенностью судебнаго языка, всѣхъ пережитыхъ ею страшныхъ мгновеній, всѣхъ подробностей ея срама. Почти всегда не окончательно падшая, а только временно увлеченная въ темную бездну зла легкомысліемъ, обольщеніемъ, отчаяніемъ, безвыходнымъ положеніемъ,-- что должна чувствовать подсудимая во время подобныхъ гласныхъ и публичныхъ засѣданій? Съ какими старинными пытками Преображенскихъ застѣнковъ и петровскаго медвѣжьяго ящика могутъ сравниться часы, проведенные ею въ залѣ суда, когда почти обнаженная точнымъ словомъ оффиціальныхъ осмотровъ и допросовъ, подавляемая позоромъ, стоитъ она предъ взорами судей и зрителей,-- когда усердный прокуроръ выворачиваетъ и теребитъ ея душу, какъ перчатку, когда толпа нагло вламывается въ тайники ея сердца, перебираетъ, вѣшаетъ, мѣритъ мельчайшія движенія ея внутренняго міра и ея женской природы?... Къ счастію, рѣдко бываетъ, чтобы присяжные произнесли приговоръ обвинительный, и дѣло кончается оправданіемъ, какъ кончилось оно и въ отношеніи къ дѣвицѣ Баронъ, и въ отношеніи къ крестьянкѣ, судившейся въ томъ провинціальномъ окружномъ судѣ, указаніемъ на который начали мы свою статью, и къ которому обратимся снова.-- Зала суда и тутъ, какъ и въ столицѣ, была наполнена публикой, но составъ публики былъ нѣсколько иной,-- больше виднѣлось нестриженныхъ русскихъ бородъ и долгополыхъ русскихъ кафтановъ: публика не столь цивилизованная, какъ наша московская. Никакой неприличный шумъ или возгласъ не прерывалъ важности засѣданія. Когда предсѣдатель суда, послѣ совѣщанія съ членами, возвратился съ ними въ залу, и всѣ присутствовавшіе встали, проникнутые торжественностью минуты рѣшающей судьбу человѣка; когда вслѣдъ затѣмъ онъ громко и внятно прочелъ приговоръ: подсудимую освободить,-- видно было только одно невольное движеніе рукъ: вся сплошная масса присутствовавшихъ благоговѣйно осѣнилась крестомъ...