Папская энциклика

Латинскій міръ мятется. Папское вселенское посланіе, съ приложеннымъ къ нему перечнемъ или каталогомъ господствующихъ вредныхъ и опасныхъ, есть безспорно самое важное событіе послѣдняго времени, важное не только для религіознаго сознанія, не только какъ историческій моментъ въ духовномъ развитіи человѣчества,-- но и въ политическомъ отношеніи. На папскую энциклику, потрясающую самыя основы, на которыхъ зиждутся государственныя системы Европы, Наполеонъ III отвѣчалъ запрещеніемъ обнародовать ее въ предѣлахъ Франціи и назначеніемъ въ вице-президенты Тайнаго Совѣта своего двоюроднаго брата, личнаго врага папы, принца Наполеона, знаменитаго plon-plon, состоящаго при императорѣ Французовъ въ должности тромбоны или пугала крайняго либерализма, демократизма, всесвѣтной революціи и тому подобныхъ силъ, числящихся на службѣ или въ резервѣ у Бонапартистской династіи. Римскій престолъ отъ обороны перешелъ къ наступленію, и, отвергая всякія сдѣлки, соглашенія и переторжки, досталъ изъ темныхъ подваловъ Ватикана свои древніе заржавленные доспѣхи, облекся ими снова и во всеоружіи папской власти явился снова воителемъ предъ лицомъ изумленнаго западнаго міра. Этотъ міръ давно уже успокоился на компромиссѣ религіи и современной цивилизаціи, давно уже пробавляется равными сдѣлками совѣсти и сознанія, и вотъ Пій IX, этотъ своего рода enfant terrible католицизма, чуждый лукавой мудрости и политическихъ разсчетовъ, срываетъ маску съ папства и съ цивилизаціи, ставитъ вопросъ съ рѣзкостью, достойною Среднихъ вѣковъ и въ наше время почти немыслимою, и будитъ латинство къ отвѣту. Какъ отвѣтитъ западный міръ? Подниметъ ли онъ, говоря языкомъ средневѣковыхъ европейскихъ обычаевъ, перчатку, брошенную папой, и схватится съ нимъ въ послѣдней отчаянной борьбѣ? поищетъ ли серьезно и добросовѣстно, въ самомъ сознаніи своемъ, выхода изъ того духовнаго противорѣчія, въ которое онъ погруженъ, или же, не найдя выхода, а можетъ-быть и устрашась того громаднаго подвига, который предлежитъ его сознанію и который ему не по силамъ,-- просто замажетъ внутренній разрывъ религіи и цивилизаціи новымъ слоемъ лжи, и на нѣкоторое время успокоится снова?.. Но это нѣкоторое время во всякомъ случаѣ продолжится не долго; разрывъ слишкомъ глубокъ, противорѣчіе слишкомъ вопіюще, и если бы Наполеону ІІІ-му и удалось, полицейскими приказами, трубами, литаврами, торжественными военными маршами, заглушить теперь крики боли, стоны недуга и вопли запальчивой схватки, то ему не удастся ни разрѣшить вопроса, ни устранить антагонизма, ни ослабить взаимной ненависти, ни предотвратить окончательнаго взрыва. Противники познали другъ друга, мѣряютъ глазами другъ друга и, негодуя на внѣшнюю силу, сдерживающую ихъ порывы, ждутъ каждый только удобнаго времени, чтобъ схватившись въ окончательной борьбѣ -- или погибнуть въ ней или выдти изъ нея побѣдителями.