Петербург и Москва

Sanktpetersburg, столица Российской Империи со времен того царя, который сам большею частью подписывался под указами Piter , Sanktpetersburg... Мы с намерением употребляем латинские литеры, чтобы не опустить ни одного звука в этом иностранном имени, в котором, при русском правописании и произношении Санкт-Петербург , недостает одной буквы; и хотя всего приличнее облекать эти немецкие звуки в вполне соответственную им одежду готических письмен: Sankt-Petersburg, однако же мы предпочитаем в настоящем случае латинский шрифт, как более у нас известный... Итак, Sankt-Petersburg, или Sankt-Petersburg, с некоторого времени стал сильнее, чем когда-либо прежде, издеваться над древнею русскою столицей Москвою, по крайней мере, в произведениях своей периодической прессы. Особенно смелым наездником в этом отношении выступает Sankt-petersburg'ская газета Современное Слово : она не пропускает случая, чтобы не поглумиться над известным выражением, что Москва есть сердце России, над московскою неповоротливостью в деле того прогресса, которого die Hauptstadt Sankt-Petersburg считает себя и, конечно справедливо, достойным представителем; над московскою своеобычностью, стариною, над верностью старине, над всем тем, наконец, что дорого в Москве стольким миллионам русского народа, что связывает ее с остальною Русью. Все это совершенно в порядке вещей: не можем же мы в самом деле требовать сочувствия к Москве, к Руси, к русскому народу от Rigascher или Sankt-Petersburger-Zeitung. Нет ничего удивительного и в том, что Современное Слово встретило грубыми насмешками известие о проявившемся будто бы у русских купцов стремлении освободиться из-под школьной ферулы современного официального просвещения и добыть своим детям такого образования, которое, даруя им высшее знание, в то же время не отрывало бы их от коренных начал народной жизни. Нам нисколько также не показалось странным, что публицист, воспитанный и взлелеянный Sankt-Petersburg'ом и сроднившийся, слюбившийся с ним до степени сердечного трепета, всякой раз, когда о нем говорит, что этот публицист клеймит названием Византийства не только направление дня, не только основную стихию русской народности, но даже, как бы вы думали, читатель? -- даже отвращение христиан к магометанскому игу. Наше выражение о тяжести для славянских христиан магометанского ига подало повод редакции Современного Слова к негодованию очень забавному. Византийство! -- восклицает она, давая разуметь, что подобное отвращение христиан от магометанства есть признак невежества, остаток грубых времен, наследие Византии, след той тьмы, которую напустила на нас Византия. Не на этом основании следует сочувствовать славянам, -- толкует санкт-петербургский прогрессист, -- а на основании расового сходства или единства пород: расы мы одной, вот в чем дело! . Мы бы дорого дали, чтоб видеть, как редактор Современного Слова обратился бы с такою речью о расе и о Византийстве к мужественному населению Сербии, Черногории, Герцеговины, Болгарии, которое только верности вере отцов обязано сохранением своей народности и которое давным бы давно купило себе спокойствие и благоденствие, если бы питало менее отвращения к мусульманскому вероучению, если бы признало Коран за истину, как это и сделали боснийские землевладельцы... Этого не разобрал, конечно, г-н Редактор!! Повторяем, мы не ожидали никогда сочувствия от Санкт-Петербурга, точно так же, как не ожидаем сочувствия ни от Митау, Либау, Пернау, Виндау; мы бы даже не обратили внимания на разновременные набеги Современного Слова на Москву, если б все эти частные явления не примыкали к явлению общему и общественной важности, если б они, взятые вместе, не составляли симптомов того недуга, которым уже полтораста лет болеет Русь.