По поводу дела о подделке фальшивых серий поляком Шипшинским

Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1887
День , 9-го октября 1865 г.
Читатели найдутъ въ нынѣшнемъ No корреспонденцію -- потрясающаго интереса. Г-жа Кохановская передаетъ намъ нѣкоторыя новыя подробности о дѣлѣ, уже отчасти извѣстномъ Русской публикѣ по краткимъ сообщеніямъ о немъ, напечатаннымъ въ газетахъ. Мы разумѣемъ здѣсь поддѣлку фальшивыхъ серій въ Изюмскомъ уѣздѣ, успѣшно предпринятую и совершенную Полякомъ Шипшинскимъ, въ соучастіи съ двумя предводителями дворянства и другими представителями благороднаго сословія. Если сообразить всѣ наиболѣе рѣзкія особенности Харьковскаго дѣла съ таковыми хе особенностями поддѣлки пятипроцентныхъ билетовъ, открытой въ Москвѣ, то нельзя не поразиться сходствомъ въ характеристическихъ чертахъ: то же участіе Поляковъ, то же участіе Русскихъ дворянъ -- столбовыхъ и крупныхъ собственниковъ , то же участіе лицъ образованнаго класса. Харьковское происшествіе, разсматриваемое въ связи съ Московскимъ, такимъ образомъ уже не представляется частныхъ исключительнымъ случаемъ, изъ котораго было бы несправедливо дѣлать общіе выводы и заключенія. Напротивъ: въ этомъ-то и состоитъ истинно трагическая сторона событія, что общіе выводы не только сами собою напрашиваются, но, такъ сказать, обязательно налагаются на наше общественное сознаніе самыми обстоятельствами дѣла. Отъ нихъ, отъ этихъ выводовъ, невозможно отворотиться, какъ бы мы о томъ ни старались. Да и не слѣдуетъ. Слѣдуетъ посмотрѣть имъ прямо въ глаза... Гдѣ не производится фальшивой монеты? гдѣ не бываетъ испорченныхъ людей, преступниковъ закоснѣлыхъ или вовлеченныхъ въ преступленіе голодною нищетою, неистовою страстью, наконецъ -- падкими на соблазны -- нравственнымъ невѣжествомъ и грубостью окружающей среды? Вездѣ въ этихъ преступныхъ дѣяніяхъ вы легко можете сослѣдить ихъ внутреннюю духовную генеалогію. Уголовная статистика уже давно выработала общія положенія, въ силу которыхъ можно a priori опредѣлить, къ какому преступленію, при какихъ условіяхъ и обстановкѣ жизни каждый способенъ. Такъ напримѣръ, богатый человѣкъ склоннѣе стать убійцей, нежели мелкимъ воришкой; такъ есть преступленія, свойственныя преимущественно дворянскому, и другія -- свойственныя простонародному классу, и т. д. Но въ Харьковскомъ и Московскомъ дѣлѣ, кромѣ какихъ-нибудь пройдохъ Поляковъ, Евреевъ, нѣсколькихъ Армянъ, мы видимъ участіе или прикосновенность людей, которые никакъ не подходятъ ни подъ категорію выше-очерченныхъ нами преступниковъ, ни вообще подъ какія бы то ни было общія положенія, выработанныя статистической криминальной наукой. Вспомнимъ только имена лицъ, замѣшанныхъ въ дѣлѣ. Это все добрыя дворянскія имена; людей съ этими именами вы можете не однажды встрѣтить въ такъ-называемомъ лучшемъ обществѣ ; эти фамильныя имена имѣютъ многочисленное родство въ свѣтскомъ кругу, окружены, болѣе или менѣе, своего рода аристократическимъ блескомъ, по крайней мѣрѣ на мѣстахъ ихъ жительства. Это люди нѣкогда блиставшіе въ свѣтѣ, вполнѣ джёнтльмены , какъ любятъ выражаться на свѣтскомъ жаргонѣ; люди съ изящными свѣтскими манерами, получившіе общее всѣмъ дворянское воспитаніе и образованіе, владѣющіе иностранными, или, вѣрнѣе, французскимъ языкомъ не хуже, если не лучше, чѣмъ своимъ собственнымъ. Мало того: это люди, имѣющіе значительное и почетное общественное положеніе въ своихъ губерніяхъ. Кто живалъ въ Курской и Харьковской губерніи, тотъ знаетъ, какимъ авторитетомъ въ кругу дворянъ и даже въ народѣ пользовались эти люди, напр. хоть несчастный г. Солнцевъ -- мѣстный аристократъ по современному, ходячему въ дворянствѣ опредѣленію, или столбовой Русскій баринъ по понятіямъ купцовъ и мѣщанъ. Мало этого: изъ этихъ людей, одинъ занималъ еще недавно, въ прошломъ году, а другой занимаетъ еще и въ настоящее время -- самую почетнѣйшую, по мнѣнію нѣкоторыхъ, должность -- предводителя дворянства; и тотъ и другой вполнѣ законные представители благороднаго Россійскаго сословія, по свободному уполномочію дворянъ -- свободно, по собственному вкусу и разсмотрѣнію, примѣнившихъ къ нимъ выборное начало . Можно правительство винить за многое, но уже никакъ не приходится винить ни правительство, ни чиновниковъ, ни бюрократію за то, что дворянство избираетъ своими представителями людей, способныхъ войти въ связь съ дѣлателями фальшивыхъ ассигнацій. Можно было бы наконецъ ожидать, что чувство если не честности, то хоть дворянской чести, столь сродное, какъ говорится, дворянину и еще болѣе оживленное уполномочіемъ всего дворянскаго уѣзднаго общества, удержитъ въ предѣлахъ чувство корыстолюбія въ носителѣ чести дворянской -- г-нѣ Бахмутскомъ предводителѣ, по крайней мѣрѣ на время его предводительства. По отвлеченной теоріи, по принципу, люди при подобной обстановкѣ и условіяхъ жизни, не будучи прочно гарантированы отъ увлеченій личныхъ страстей, напр. любви, ревности, мести, ненависти, азартныхъ игръ и даже ихъ послѣдствій (чего въ настоящемъ случаѣ не было), въ то же время считаются довольно вѣрно застрахованными отъ искушеній грубаго воровства и поддѣлки государственныхъ денегъ. Но ни дворянское чувство чести, ни почетное званіе, ни лестная довѣренность всего дворянскаго общества, ни положеніе въ свѣтѣ, ни столбовитость, ни родовитость, ни доброе фамильное имя -- не оказались въ настоящемъ случаѣ достаточно надежнымъ обезпеченіемъ противъ соблазна. Можетъ-быть, впрочемъ, они не выдержали непривычнаго имъ гнета бѣдности, обрушившейся на нихъ вмѣстѣ съ эманципаціей крестьянъ? Но если это и справедливо по отношенію къ г-ну, Солнцеву, котораго состояніе разорено (въ какой однакоже степени, мы не знаемъ), то едвали можетъ служить оправданіемъ г-ну Бахмутскому предводителю дворянства, который владѣетъ 22-мя тысячами десятинъ земли и ѣздитъ шестерикомъ. Да развѣ наконецъ нѣтъ разницы въ степени образованія и развитости, между разорившимся мужикомъ, -- ставшимъ разбойникомъ и разорившимся дворяниномъ -- ставшимъ фальшивымъ монетчикомъ? Что же это такое наконецъ? Гдѣ коренится возможность такихъ явленій въ дворянскомъ образованномъ быту? Тутъ нѣтъ мѣста внезапному ослѣпленію, внезапному одуряющему припадку корыстолюбія; не въ чаду безумной страсти совершалось преступленіе, -- не таково его свойство. Оно совершалось исподоволь, осмотрительно, медленно, опасливо; оно тянулось не часъ и не день, а мѣсяцы, и можетъ-быть годы; оно требовало, для своего совершенія, полнаго обладанія умомъ и памятью и всегдашняго присутствія духа; оно не могло не быть провѣрено всѣми понятіями ума о нравственности, не могло не быть взвѣшено и обсужено совѣстью. Слѣдовательно и умъ, и память, и совѣсть оказались довольно сговорчивыми и удобными соглядатаями и пособниками преступленія. Но нельзя ли предположить, такъ какъ въ этихъ событіяхъ можно подозрѣвать махинацію политической мести со стороны Польскихъ эмигрантовъ, -- нельзя ли предположить, что Русскіе сознательно приняли участіе въ подобномъ заговорѣ противъ своего отечества? Хотя участники преступленія и не могли не знать, что подрываютъ кредитъ Русскаго государства и еще болѣе разоряютъ разоренную Русскую землю, однакоже трудно, почти невозможно допустить мысль, чтобъ они вполнѣ сознательно подали руку врагу Россіи, на вредъ ей: мы осмѣливаемся даже гадать, что навѣрное эти дворяне, безъ особеннаго лицемѣрія, года два тому назадъ сочиняли и писали патріотическіе адресы и не менѣе патріотическія телеграммы. (Намъ бы очень хотѣлось получить объ этомъ вѣрную справку.)