По поводу дела о старообрядце Петре Федорове
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1886
Москвичъ , 18-го января 1868 г.
Одно изъ величайшихъ достоинствъ новаго гласнаго уголовнаго судопроизводства состоитъ въ томъ, что противорѣчіе закона съ нравственными понятіями общества, съ требованіями общественной совѣсти, уже не можетъ, какъ прежде, укрываться во тьмѣ судейскихъ и административныхъ порядковъ, а выступаетъ на свѣтъ дневной, колетъ глаза нестерпимою яркостью правды. Прежде надобное противорѣчіе почти даже и во оскорбляло общественную совѣсть; ни у нея, ни у суда не было никакихъ взаимныхъ притязаній другъ къ другу, ничего общаго, и приговоръ судейскій, равно какъ и все это формальное правосудіе, являлось дѣйствіемъ какой-то посторонней, особой силы, какой-то чуждой, внѣшней, самовластной стихіи, не способной надлежать ни критикѣ, ни повѣркѣ Но теперь, когда правосудіе отправляется гласно, подъ надзоромъ общества и его контролемъ, когда само общество призвано къ участію въ судѣ въ лицѣ присяжныхъ, между уголовнымъ судомъ и обществомъ сама собой утверждается солидарность нравственныхъ интересовъ; правосудіе не можетъ не явиться отраженіемъ общественной совѣсти,-- соотвѣтствіе закона высшему уровню общественнаго сознанія о правдѣ и правѣ становится логическою необходимостью. Поэтому всякій разладъ между уголовнымъ закономъ и общественнымъ сознаніемъ, между правдою формальною и внутреннею, при новыхъ условіяхъ, при публичности и торжественности судопроизводства, дѣлается въ настоящее время особенно ощутителенъ для общественнаго нравственнаго чувства, производитъ рѣзкій до невыносимости диссонансъ въ общемъ строѣ общественной жизни Такое томительное ощущеніе,-- будто кто задѣлъ по больному мѣсту,-- испытало московское общество въ засѣданіи суда, отчетъ о которомъ читатели найдутъ ниже. Разсматривалось дѣло о 82-лѣтнемъ старообрядцѣ поповщнискаго толка, крестьянинѣ деревни Селиванихи, Петрѣ Ѳедоровѣ, преданномъ суду, по требованію духовнаго вѣдомства, за сооруженіе на своемъ крестьянскомъ дворѣ часовни или моленной. Петръ Ѳедоровъ не запирался въ постройкѣ часовни: на старости лѣтъ захотѣлъ почтить Господа Бога молитвой , отвѣчалъ онъ на судѣ: какая же тутъ вина, судьи милостивые ?.. Не сознавали тутъ вины милостивые судьи, которымъ и сама верховная власть начертала завѣтъ: правда и милость да царствуютъ въ судѣ !... Не сознавали вины и посторонніе посѣтители, наполнявшіе валу. Но духовное вѣдомство обвиняетъ въ соблазнѣ , бумага за нумеромъ, оффиціальная, требуетъ исполненія: фактъ налицо, и налицо же 206-я статья уголовнаго Уложенія, о томъ, чтобы виновныхъ въ построеніи новыхъ и въ починк ѣ старыхъ какихъ-либо для службы и моленія по раскольническимъ обрядамъ зданій подвергать заключенію въ тюрьмѣ, на время отъ 8 мѣсяцевъ до 16-ти, а все ими устроенное подвергать сломк ѣ и матеріалы, продать въ пользу мѣстнаго приказа общественнаго призрѣнія , т. е. Богоугодныхъ и благотворительныхъ православныхъ заведеній. Судъ дрогнулъ предъ необходимостью явиться правымъ,-- правымъ юридически, т. е. примѣнить этотъ вполнѣ подходяща законъ къ дряхлому старику. Такъ какъ все населеніе деревня Селиванихи состоитъ изъ старообрядцевъ то, очевидно, устроеніе молитвеннаго дома не могло производить на нихъ особеннаго соблазна , и судъ, подведи всѣ возможныя облегчающія вину обстоятельства, приговорилъ Ѳедорова къ заключенію въ тюрьмѣ только на два мѣсяца; все же имъ построенное рѣшилъ сломать и продать, а иконы передать въ консисторію. Но вмѣстѣ съ тѣмъ судъ опредѣлилъ: ходатайствовать, чрезъ министра юстиціи, предъ Его Императорскимъ Величествомъ о замѣнѣ слѣдующаго подсудимому но закону наказаніи дѣланіемъ приличнаго внушенія ... Но старообрядецъ мало заботился о личной своей участи; онъ просилъ только одного: пощадить часовню: Вѣдь она у меня давно... Свои ходили. Помолимся и пойдемъ. Кому мы помѣха?... Со мной что хотите. Я съ радостью куда угодно. Для Бога готовъ всѣмъ отвѣчать... Только вы часовню оставьте, судьи милостивые ... молилъ и тосковалъ безпрестанно, и вслухъ и шепотомъ, осьмидесяти-двухлѣтній старикъ.