По поводу назначения в Вильну генерала Потапова

Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Москва, 7-го апрѣля 1868 г.
Сѣверозападный край Россіи снова затянулся какимъ-то туманомъ. Ничего въ волнахъ не видно , можемъ сказать и мы, усиленно всматриваясь отсюда въ эту сѣрую мглу, подъ которой что-то сильно снуетъ и копошится,-- но что именно, зачѣмъ и почему, разобрать трудно. Назначеніе главнымъ начальникомъ края генералъ-адъютанта Потапова подало поводъ къ довольно оживленной перепалкѣ нѣкоторыхъ петербургскихъ газетъ, изъ которыхъ однѣ разразились хоромъ восхваленій и надеждъ (на что именно -- также понять не легко); другія въ этихъ же восхваленіяхъ и надеждахъ видѣли опасные признаки, и на ликованіе Вѣсти , Новаго Времени и Петербургскихъ Вѣдомостей отвѣчали унылыми корреспонденціями съ мѣста, исполненными намековъ, а также и положительныхъ извѣстій объ отъѣздѣ изъ края многихъ полезныхъ и почтенныхъ работниковъ.
Со смѣною генерала Кауфмана графомъ Барановымъ, прежній рѣзкій, ярко опредѣленный характеръ дѣйствій мѣстнаго правительства смѣнился нѣкоторою безцвѣтностью и неопредѣленностью. Мы не входимъ покуда во внутреннюю оцѣнку системы генерала Кауфмана и графа Баранова,-- мы только заявляемъ фактъ. О генералѣ Потаповѣ мы не имѣемъ покуда права пускаться ни въ какія предсказанія -- ни мрачныя, ни свѣтлыя. Хотя и очень жаль, конечно, что на самой зарѣ его дней 'въ званіи главнаго начальника края -- его постигли похвалы Вѣсти , принадлежащія къ разряду тѣхъ, отъ которыхъ никому не поздоровится ,-- однако нѣтъ еще основательнаго повода думать, что эти похвалы имъ заслужены. Можно, впрочемъ, по нѣкоторымъ даннымъ, предполагать, что генералъ Потаповъ, какъ и графъ Барановъ, преисполненъ прекраснодушныхъ намѣреній -- явиться врачевателемъ ранъ, нанесенныхъ краю послѣднимъ мятежомъ; миротворцемъ взаимно-враждующихъ мѣстныхъ историческихъ стихій; укротителемъ неблагоприличныхъ, завѣщанныхъ исторіей, страстей; благоустроителемъ мѣстнаго землевладѣльческаго, иначе дворянскаго, элемента, и свободнымъ не только отъ фанатизма, но даже, какъ выражаются кое-гдѣ въ Петербургѣ, отъ всякихъ съ требованіями цивилизаціи и благовоспитанности несогласныхъ увлеченій въ пользу православія, мужиковъ-Бѣлоруссовъ и узкаго патріотизма . Что и говорить! все это и похвально, и благоразумно, и мудро. Чего же лучше быть безпристрастнымъ миротворцемъ и благоустроителемъ?... Мы однако не можемъ не выразить нѣкотораго сомнѣнія по поводу всей этой привлекательной административной мудрости, до того очевидной, что она даже кажется нѣсколько дешевою. За такою мудростью ходить недалеко. Такою мудростью любятъ, даже и очень, щеголять въ нѣкоторыхъ петербургскихъ сферахъ; она даже особенно удобно гнѣздится въ сердцахъ европейски-благовоспитанныхъ Русскихъ, неболѣющихъ никакими безпокойными недугами -- любви къ народности, къ святой Руси , негодованія на ея отступниковъ, горячей вѣры въ русскую будущность, превыспреннихъ мечтаній объ ея призваніи, мучительныхъ сомнѣній въ ея состоятельности, страстныхъ сочувствій къ ея духовнымъ стихіямъ, страстныхъ влеченій послужить ея чести и славѣ... Не мудрено быть безпристрастнымъ, когда ни съ какимъ народнымъ пристрастіемъ въ душѣ бороться и не приходится; не мудрено быть миротворцемъ, когда нѣтъ и надобности подавлять въ самомъ себѣ какихъ-либо народныхъ антипатій, когда не наслѣдовалъ самъ никакой исторической непріязни; не мудрено проповѣдывать всю сію мудрость, когда самъ стоишь внѣ всякой живой сердечной связи съ народомъ, превыше національныхъ страстей, въ безличной и отвлеченной сферѣ россійскаго европеизма.