По поводу отставки H. С. Абазы от должности начальника Главного Управления по делам печати

Русь , 18 апрѣля 1881 г.
Только выраженіями искренней признательности можемъ мы помянуть кратковременную, къ сожалѣнію, дѣятельность H. С. Абазы въ должности Начальника Главнаго Управленія по дѣламъ печати. Таковъ, кажется, единодушный отзывъ и всѣхъ органовъ русскаго періодическаго печатнаго слова, безъ различія направленій; но у газеты Русь есть и личный поводъ почтить его доброй памятью. Почти двѣнадцать лѣтъ сряду, за все время управленія Министерствомъ внутреннихъ дѣлъ генералъ-адъютанта Тимашева и тайнаго совѣтника Макова, при начальствованіи надъ печатью Лонгинова и Григорьева, мы были лишены права имѣть свой органъ. Всѣ наши ходатайства о дозволеніи намъ издавать журналъ или газету оставлялись безъ уваженія или безъ послѣдствій : послѣднее ходатайство было въ концѣ 1879 и въ началѣ 1880 г., стало-бытъ уже послѣ того, какъ наша, такъ-называемая революціонная партія заявила себя цѣлымъ рядомъ злодѣйствъ, покушеній на жизнь Царя, взрывами и подкопами. Неивелѣдимы пути мысли, руководившей сими обоими министрами при такомъ, если не особенно мудромъ, то, во всякомъ случаѣ, мудреномъ образѣ дѣйствій; но для ясной мысли новаго министра внутреннихъ дѣлъ, графа М. Т. Лорисъ-Меликова, вопросъ о возвращеніи намъ литературной полноправности наравнѣ съ подателями Голоса , Молвы , Страны , Слова , Дѣла , и проч. и проч., не представилъ никакой головоломности. Ему мы обязаны правомъ изданія нашей газеты, а въ помощникѣ его по дѣламъ печати мы встрѣтили самое радушное и, признаться, вовсе непривычное намъ вниманіе и содѣйствіе.
Нигдѣ вопросъ о печати не представляетъ столько затрудненій для своего рѣшенія какъ въ Россіи. Съ одной стороны, небольшая часть народа, точнѣе сказать -- его верхній слой не только вполнѣ причастенъ умственной я духовной жизни современныхъ европейскихъ обществъ, но даже зараженъ и всѣми ихъ историческими влеченіями и недугами; съ другой стороны, громадное большинство русскаго населенія живетъ еще чуть ли не въ XII вѣкѣ и при всей природной своей разумности, погружено въ темное невѣжество. Конечно, такъ-называемая интеллигенція сильна и у насъ по своему общественному положенію, по своему непосредственному участію въ управленіи страною, но реальная политическая охранительная сила все же въ массахъ народа: историческій инстинктъ, органическая стихія, источникъ здоровья и крѣпости, положительныя національныя начала -- блюстителемъ ихъ народъ. Тѣмъ не менѣе нельзя отрицать историческаго права на бытіе и такъ-называемой интеллигенціи. Въ виду этихъ-то двухъ различныхъ факторовъ или силъ, съ ихъ различными, нерѣдко взаимно себя исключающими потребностями, приходится дѣйствовать русскому правительству,-- и нельзя не сознаться, что задача его не легкая. Такъ напримѣръ, готовое признать законность настояній образованной публики относительно печатнаго слова, оно не можетъ не помнить однако, что для огромнаго большинства русскаго народонаселенія даже и до сихъ поръ печатный каждый листъ быть кажется святымъ . Вотъ почему, при сужденіи о дѣятельности правительственныхъ лицъ, завѣдывающихъ судьбами русскаго слова, слѣдуетъ добросовѣстно принимать въ расчетъ трудности ихъ положенія и сложность задачи.