По поводу покушения на генерала Черевина
Русь , 21-го ноября 1881 г.
Неужели снова? снова бросается оскорбленіе въ лицо всему государству, всему Русскому народу? И не найдется силъ ни правительственныхъ, ни общественныхъ, чтобы избавить нашу землю отъ этого повторительнаго, множимаго, какъ-бы внѣдряющагося ерама, чтобы вырвать изъ нашего тѣла этотъ ядовитый гадъ, эту злую живую немочь, которая нарушаетъ мирный трудъ нашего государственнаго бытія, полагаетъ преграды правильному, спокойному земскому строенію, гнететъ общественный духъ, растлѣваетъ самую атмосферу, которою мы дышемъ?.. Покушеніе на жизнь генерала Черевина (на этотъ разъ рукою наемника -- кандидата въ самоубійцы!) не какой-либо одинокій, особливый случай, а лишь новое проявленіе все той же подпольной террористической дѣятельности: ему предшествовали угрозы (которыми напрасно было пренебрегать), равно какъ и распространеніе печатныхъ прокламацій, какъ въ Петербургѣ, такъ и въ провинціяхъ. Неужели и въ самомъ дѣлѣ такъ низко пало русское общество, что въ немъ нѣтъ даже силъ для негодованія, для того естественнаго негодованія, которое, помимо всякаго отвлеченнаго умствованія, политическихъ доктринъ-и теорій, должно быть въ равной мѣрѣ присуще каждой живой человѣческой совѣсти? Да и много ли нужно для того, чтобъ мерзили человѣку подлость, злодѣйство, убійство? Только немножечко человѣчности, только немножечко честности! Неужели нашего общества дѣйствительно хватаетъ лишь на одно хихиканье и глумленье, -- дешевое е либеральное глумленье даже по поводу мѣръ осторожности, принятіе которыхъ вынуждается тѣми же подпольными, людобойныхъ дѣлъ мастерами -- причемъ противъ этихъ послѣднихъ ни одного сильнаго гнѣвнаго слова и не слыхать! Мы словно стали свыкаться и съ позоромъ, и съ преступленіями самаго звѣрскаго характера, со всѣмъ тѣмъ, что прежде приводило людей въ трепетъ и ужасъ. Словно извратились, перемѣшались въ обществѣ всѣ нравственныя, не только понятія, но инстинкты, переродилась въ насъ самая душа человѣческая, которая по извѣстному прекрасному выраженію даже будто-бы родится христіанскою... В между тѣмъ никогда такъ много не трещали у насъ, какъ именно теперь, о прогрессѣ , объ онравствливающемъ дѣйствіи науки (разумѣется только западной ), о правахъ и достоинствѣ человѣческой личности (хотя при этомъ, по большей части, души ей не полагается и производится она отъ орангъ-утанга), о гуманизмѣ , о гуманическихъ либеральныхъ идеяхъ , объ освобождающей человѣчество отъ религіозныхъ предразсудковъ , но въ то же время возвышающей и смягчающей цивилизаціи ,-- каковыхъ терминовъ въ любой книжкѣ либеральнаго толстаго журнала можно бы набрать цѣлые вороха!.. Попробуй однако кто-нибудь выразить рѣдкое, горячее осужденіе тому, что не только вполнѣ безнравственно, но именно-то и противорѣчитъ всякой идеѣ прогресса, гуманности, либерализма и цивилизаціи,-- тутъ какъ разъ послѣдуетъ взрывъ негодованія .... на того, кто осмѣлился негодовать! мн.не забыли, какому гоненію въ извѣстномъ литературномъ лагерѣ подверглись наши статьи, внушенныя намъ событіемъ 1-го марта, какіе крики поднялись съ разныхъ сторонъ: Русь нарушаетъ нашу тихую грусть по поводу прискорбныхъ событій! Русь распаляетъ страсти! Но да убережетъ Богъ русское общество отъ мерзости безстрастья въ дѣлахъ чести и совѣсти, въ вопросахъ нравственной правды, -- отъ той немощи чувствъ, для которой безразлично добро и зло!.. О, еслибъ оно умѣло въ тѣ страшные мартовскіе дни возненавидѣть всѣми силами сердца то, что покрывало Россію срамомъ, можетъ-быть образумились бы и спаслись сотни тѣхъ молодыхъ головъ, которыхъ сгубило -- мы въ томъ увѣрены -- именно это, рекомендуемое нашими гуманистами преступное безстрастье, эта бездушная воздержность нравственнаго общественнаго суда надъ торжествующимъ зломъ!