По поводу события 1-го марта

Русь , 4-го марта 1881 г.
Царь убитъ!... Русскій Царь, у себя въ Россіи, въ своей столицѣ, звѣрски, варварски, на глазахъ у всѣхъ -- русскою же рукою.... Тамъ, въ царскихъ чертогахъ, одѣянный царскою порфирою, лежитъ теперь, простертъ для послѣдняго лобзанія и поклоненія, искалѣченный, изувѣченный трупъ твоего Вождя, Русская земля, твоего Главы и Освободителя, Русскій народъ, сокрушившаго твое рабство!.. Позоръ, позоръ нашей странѣ! Людіе мои -- мнится, говорить Онъ намъ,-- Онъ, избавитель людей своихъ отъ крѣпостнаго плѣна!-- что сдѣлалъ я вамъ, за что пріялъ я въ отвѣтъ на мое добро, мою любовь,-- эти страданія, эти муки,-- и не эти предсмертныя только, безмѣрныя муки, но тѣ страшныя, нравственныя муки, которыми столько уже лѣтъ сряду, съ такимъ неистовствомъ, съ такою злобою, изо дня въ день терзали здѣсь, въ родномъ краю, мою жизнь? .... Пусть же жгучая боль стыда и гори проникнетъ нашу землю изъ конца въ конецъ, и содрогнется въ ней ужасомъ, скорбью, гнѣвомъ негодованія всякая душа!
Миръ и благословеніе почившему Царю! Ногъ прославилъ его, сверхъ земной славы, высшею славою. Вѣнчанный Царь нашъ, Царь-Освободитель увѣнчался еще и мученическимъ вѣнцомъ; Онъ палъ, обливаясь кровью почти въ тотъ самый мигъ, когда,-- въ неисчетный разъ спасенный повидимому отъ опасности.-- Онъ, повинуясь велѣнію своего неизмѣнно-добраго сердца, благословилъ крестнымъ знаменіемъ убитыхъ и молвилъ слово утѣшенія раненому солдату... Царь-человѣкъ, вниди въ радость Господа твоего -- такова молитва твоего народа!
Но совѣсть Русскаго народа такою одною молитвою успокоена быть не можетъ. Что такое сталось, что подѣялось съ нашею землею? Небывалое, неслыханное творится на Святой Руси! Кто тѣ, что смѣютъ пятнать грѣхомъ я преступленіемъ наше историческое бытіе, класть позоръ и срамъ на наши головы? Посягательство на царя -- это посягательство на самый народъ,-- это насиліе надъ народною волею и свободою. Во всѣхъ странахъ міра лишь охранѣ самого народа ввѣрена въ сущности жизнь всякаго Верховнаго Предержателя власти, ибо никакою полиціею въ свѣтѣ она вполнѣ ограждена быть не можетъ. Но нигдѣ, казалось бы, нигдѣ какъ въ Россіи, гдѣ Царь и народъ мыслятся какъ одно, сплоченное любовью и духомъ, нигдѣ не долженъ, не можетъ быть такъ безопасенъ Царь среди своего народа! Таково древле-отеческое преданіе. Солгалось ли про насъ это старое слово? Пусть,-- какъ и утѣшаютъ насъ,-- самъ Русскій народъ не повиненъ, не причастенъ этимъ злодѣйствамъ, которыми прославилась въ послѣдніе годы наша несчастная Россія на весь крещенный и некрещенный міръ; пусть это дѣло нѣсколькихъ гадинъ, отребья нашей земли: но эта скверна искажаетъ нашъ нравственный историческій образъ,-- во эти гадины распоряжаются, по своей прихоти, самыми судьбами нашего народа,-- это отребье -- все же порожденіе Русской земли, Русскаго общества, плоть отъ плоти, кость отъ костей нашихъ. Никакія правосудныя казни не смогли доселѣ его истребить; никакими внѣшними силами и не извести этого сѣмени зла,-- оно, какъ язва на тѣлѣ нашемъ, живетъ, смердитъ и гноится, тайно заражая самую кровь....