По поводу совершеннолетия Государя Наследника Николая Александровича

Русь , 15-го мая 1884 г.
6 мая торжественно и радостно отпраздновала вся Россія день законнаго совершеннолѣтія Наслѣдника Россійскаго Престола, а вмѣстѣ и принесенія имъ присяги на вѣрноподданничество Государю-Отцу, на службу Царю и Россіи. Этимъ празднествомъ, этимъ всенародно совершаемымъ обрядомъ какъ бы съизнова укрѣпляется въ русскихъ душахъ отрадное сознаніе прочности и незыблемости основъ нашего государственнаго строя,-- въ нихъ же залогъ благоденственнаго и мирнаго гражданскаго развитія нашей необъятной страны. Твердый порядокъ престолонаслѣдія -- великое благо при монархическомъ образѣ правленія, и Россія, послѣ многихъ превратностей, возобладала наконецъ этимъ благомъ въ законѣ 1797 года 5 апрѣля или въ Учрежденіи объ Императорской фамиліи , включенномъ въ число Основныхъ Законовъ Имперіи, въ 1 томѣ нашего Свода. Съ тѣхъ поръ,-- и вполнѣ понятно почему,-- въ соблюденіи именно сего закона, какъ краеугольнаго камня всего государственнаго зданія, клянутся будущіе цари, особою, такъ-сказать спеціальною торжественною клятвою.
Одинъ изъ русскихъ поэтовъ, привѣтствуя рожденіе будущаго самодержца, вдохновенными стихами высказалъ желаніе -- да не забудетъ Онъ, на высокой своей чредѣ, святѣйшее изъ званій: человѣкъ. ... Какъ бы ни затаскивали это выраженіе частымъ и неумѣстнымъ повтореніемъ, какъ бы лживо ни истолковывали его смыслъ, оно должно остаться непремѣннымъ, и именно русскимъ завѣтомъ для каждаго призываемаго закономъ къ величайшему изъ служеній земныхъ -- царственному служенію. Въ этомъ выраженіи пребываетъ вѣчная свѣжесть истины, и не только истины всеобщей, безотносительной, но и частной, у насъ-то всего болѣе и находящей себѣ примѣненіе. Нигдѣ именно этотъ элементъ человѣчности не представляется такимъ необходимымъ условіемъ политическаго строя, какъ въ нашемъ отечествѣ. Ибо верховная власть въ Россіи вручена не парламенту, не иному коллективному учрежденію, не бездушному механизму, а живому лицу,-- человѣку. И чѣмъ неограниченнѣе эта власть, тѣмъ менѣе можетъ она мыслиться иначе какъ надѣленною человѣческою душою и сердцемъ. Въ этомъ всѣ наши, такъ-называемыя въ другихъ странахъ гарантіи. Не на контрактѣ, не на договорѣ зиждутся въ Россіи отношенія народа къ царю, а на страхѣ Божіемъ, на вѣрѣ въ святыню человѣческой совѣсти и души.