По поводу запрещения газеты "Голос"

Русь , 1-го марта 1883 г.
Что отмѣтить изъ выдающихся явленій , событій или мѣропріятій нашей внутренней общественно-политической жизни за послѣднія двѣ недѣли? Да прежде всего то, что имѣетъ наибольшую связь съ интересами, правами и льготами русской періодической печати: крупное дѣйствіе высшаго литературно-полицейскаго учрежденія, о которомъ въ нашемъ 4-мъ No: мы, по недостатку времени, не успѣли сказать ни слова. Мы разумѣемъ здѣсь запрещеніе газеты Голосъ на шесть мѣсяцевъ, да еще съ перспективой -- въ случаѣ возобновленія по минованіи срока, подлежать предварительной цензурѣ (причемъ, разумѣется, изданіе ежедневной газеты становится невозможнымъ). Такое мѣропріятіе Главнаго Управленія по дѣламъ печати для бюрократической среды Петербурга, которой Голосъ служилъ и органомъ и чуть ли не единственною умственною пищей, имѣетъ конечно значеніе истиннаго событія . Отмѣтимъ, вовторыхъ, петербургское великосвѣтское веселье, -- явленіе повидимому самое нормальное и зимнему сезону въ столицахъ обычное, но которое однакожъ возведено Петербургомъ также на степень событія чуть ли не политическаго,-- а вмѣстѣ и мѣропріятія политико-экономическаго свойства. Наконецъ, втретьихъ, назначеніе, или пока еще извѣстіе о назначеніи, подъ предсѣдательствомъ члена Государственнаго Совѣта Макова, особой коммиссіи по еврейскому вопросу -- вѣроятно для разсмотрѣнія трудовъ мѣстныхъ губернскихъ коммиссій, учрежденныхъ еще при бывшемъ министрѣ внутреннихъ дѣлъ, графѣ Игнатьевѣ. Объ этой новой коммиссіи, которая вѣроятно въ публикѣ получитъ названіе Маковской , -- подобно тому, какъ коммиссія подъ предсѣдательствомъ статсъ-секретаря Каханова называется и въ публикѣ и даже въ газетахъ просто Вахановской ,-- можно гадать только то, что она встрѣтитъ не мало трудностей и вообще неблагопріятныхъ для правильной работы условій, -- даже не только потому, что еврейскій вопросъ самъ по себѣ, по существу, вовсе не легокъ для разрѣшенія. Никогда Евреи не царили такъ полновластно на петербургской биржѣ какъ именно теперь; никогда петербургская биржа не была въ такомъ подчиненіи у биржи берлинской, заправляемой Евреями же, да вдобавокъ германскими патріотами, какъ въ настоящее время. Наша же финансовая политика, по мѣстопребыванію своему въ Петербургѣ, при своихъ исключительныхъ заботахъ о поддержаніи курса, о валютѣ кредитнаго рубля, едвали можетъ почитаться вполнѣ независимою отъ воззрѣній петербургской биржи даже на внутренніе экономическіе интересы -- такъ мало знаемой и понимаемой тамъ Россіи...