Польский вопрос должен быть разрешен как земский русский вопрос

Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Москва, 11-го мая 1863 г.
Слухи о войнѣ смолкаютъ, но мы еще не въ правѣ рѣшать: затишье ли это предъ грозою, или же дѣйствительно грозовыя тучи бѣдны электричествомъ и расползутся по горизонту безъ грома и молніи. Во всякомъ случаѣ Россія не можетъ обнадеживаться мечтами о мирѣ, потому что если войны и не будетъ въ текущемъ году, она можетъ быть въ слѣдующемъ или 65-мъ,-- если не за Польшу, то за Турцію, если не на Сѣверѣ, то на Югѣ. Теперешній миръ есть только перемиріе, болѣе или менѣе продолжительное перемиріе, не разрѣшающее, но только отсрочивающее разрѣшеніе міровыхъ громадныхъ вопросовъ. И не Россіи, конечно, будетъ зачинщицею кровавой распри, но самъ Западъ, послушный какому-то безотчетному стремленію, побуждаемый роковымъ требованіемъ исторіи. Это все та же борьба двухъ просвѣтительныхъ началъ, двухъ общественныхъ стихій, двухъ міровъ. Какъ бы смиренно ни вела себя Россіи въ отношеніи къ Западу,-- она смущаетъ его. она безпокоитъ его -- громадная, могучая, своеобразная,-- неразгаданная! Именно неразгаданная , по прекрасному выраженію Самарскихъ дворянъ въ ихъ адресѣ Государю. Не своя она Западу. Все въ ней чуждо ему, непонятно и странно, несмотря на внѣшній лоскъ европеизма, несмотря на идолопоклонство предъ Европой верхнихъ слоевъ народа, несмотря на всѣ духовныя и нравственныя завоеванія, сдѣланныя въ Россіи Западомъ съ эпохи Петровскаго переворота. Есть въ ней какая-то крѣпкая сердцевина, которую не могли еще пробить ни внѣшняя сила, ни ржавчина порочной цивилизаціи. Не видать въ ней подчасъ, въ этой сердцевинѣ, ни признака жизни,-- но она даетъ жизнь и мощь всему организму, и заявляетъ о себѣ, въ часы общественной опасности, новымъ приливомъ жизни и крѣпости. Казалось бы -- сгнила и прогнила вся Россія насквозь, по замѣчаніямъ иностранцевъ, и наблюденія ихъ надъ Русской дѣйствительностью, надъ Русскимъ обществомъ, оправдываютъ, повидимому, такое мнѣніе: Россіи нѣтъ, говорятъ они, а есть только Имперія,-- нѣтъ у Россіи ни мысли, ни рѣчей, ни голоса, а въ безпредѣльномъ ея пространствѣ раздаются только слова команды, да однообразное слушай часовыхъ!... И вдругъ, въ то самое время, когда Западъ собирается нанести ей окончательный ударъ,-- ударъ на смерть, онъ встрѣчается грудь съ грудью и лицомъ въ лицу съ невѣдомою, безгласною силой Земли, предъ которою отступаетъ въ страхѣ и недоумѣніи. Изъ-за офиціальной Россіи, или, какъ выражаются нѣкоторые, Русляндіи, выглядываетъ и выдвигается порою Русь,-- съ ея древнимъ духовнымъ и бытовымъ строемъ,-- и она-то спасала всякій разъ Русскую державу, и спасетъ еще не разъ, съ Божьей помощью! Внѣшнему врагу ее не сокрушить; войсками ея не одолѣть; война, вызывая ее къ жизни и бодрости, даетъ ей только новую силу и плотность... Ее сокрушить, ослабить можемъ только мы, держа ее насильственно въ невѣжествѣ, въ духотѣ и нѣмотѣ; ей опаснѣе войны -- миръ и мирныя козни; ей страшенъ только одинъ врагъ -- внутренній, свой, домашній, оплетающій ее хитрою сѣтью нравственнаго соблазна и лжепросвѣщенія. Народной Руси вреднѣе всего -- отступничество отъ Русской народности, наше ненародное общество и все то, что поистинѣ можетъ назваться Русляндіей и Русляндцами .