Повернула ли Россия от фраз к делу?

Москва, 15-го декабря.
Въ наше время поворота отъ фразы къ дѣлу ... такъ недавно гласило, безчисленно повторяясь, объявленіе о переходѣ С.-Петербургскихъ Вѣдомостей въ руки новой редакціи . Пріятно для слуха, но не новая ли это, увы! въ свою очередь фраза? Точно ли поворачиваемъ мы отъ фразы въ дѣлу, а не въ бездѣйствію или дѣловому бездѣлью? Гдѣ это дѣло -- общее, совокупное, хотя бы многообразное и развѣтвленное, надъ которымъ бы работали одновременно, хотя бы каждая въ своей сферѣ и соотвѣтственнымъ ей способомъ, всѣ силы правительственныя и общественныя, -- которое бы одушевляло, объединяло въ трудѣ, участіи и сочувствіи и власть, и страну? Его нѣтъ, и мы его не усматриваемъ даже въ туманѣ. Канцеляріи разныхъ вѣдомствъ, между которыми, вѣдѣнія ради, распредѣлены порознь и механически функціи нашего государственнаго организма, конечно не предаются праздности: онѣ размѣренно и аккуратно усердствуютъ, муштруя и трепля этотъ организмъ въ подлежащемъ порядкѣ... Но кто же когда-либо эту механическую дѣятельность канцелярской машины возводилъ на степень живаго дѣла и верченіе ея колесъ почиталъ за самостоятельный признакъ жизни самого организма? Да и когда же эта дѣятельность превращалась? Канцеляріи на то и канцеляріи, чтобы даже изъ воздуха вить веревки, -- но многаго ли стоютъ, на что годятся такія веревки?.. Извѣстно, что канцеляріи способны проявлять и развивпть усиленную дѣятельность и при совершенномъ бездѣйствіи, даже при оцѣпенѣніи ввѣреннаго имъ живаго матеріала, пожалуй еще съ большимъ удобствомъ и удовольствіемъ. Не такое, безъ сомнѣнія, канцелярское труженическое бездѣлье разумѣлъ и г. Авсѣенко подъ словомъ дѣло , но жаль, что онъ не сдѣлалъ подобающей оговорки: она не излишняя для Петербурга. Въ Петербургѣ -- кто же этого не знаетъ?-- очень и очень наклонны движеніе бумагъ въ канцеляріяхъ признавать за движеніе самой жизни, а инымъ начальникамъ навѣрное и не вдомекъ: почему это въ обществѣ жалуются на застой , когда за ними не стоитъ ни одна бумага, каждая въ тотъ же день получаетъ установленный ходъ , каждый No очищается къ вечеру! Какъ очищается -- это другой вопросъ, да и ходъ бываетъ не всегда впередъ, а подчасъ попятный, -- но тоже вѣдь сходъ ! Едвали нашъ поворотъ отъ фразы въ дѣлу будетъ успѣшенъ, если не совершится поворота и отъ канцелярской фразеологіи въ дѣланію живому и плодотворному. Въ доказательство сошлемся на тѣ же С.-Петербургскія Вѣдомости , которыя въ очень интересной статьѣ подробно разсказываютъ, какъ еще въ 1867 г. генералъ-губернаторъ Юго-Западнаго края Безакъ возбудилъ государственный вопросъ первостепенной важности -- объ упраздненіи вотчинныхъ правъ владѣльцевъ 8 городовъ и 322 мѣстечекъ въ Подольской и Волынской губерніи, -- которые города и мѣстечки принадлежатъ почти исключительно Полякамъ, а иные, по крайней мѣрѣ фактически, даже Евреямъ-капиталистамъ (напр. Старо-Константиновъ -- купцу Эпштейну); какъ наконецъ генералъ Безакъ добился разрѣшенія образовать комиссію для обсужденія этого жизненнаго для края вопроса; какъ потомъ эта комиссія выработала и представила въ концѣ 1869 г. цѣлый законодательный проситъ выкупа вотчинныхъ правъ генералъ-губернатору кн. Дондукову-Корсакову, который, вслѣдъ за симъ, съ своимъ одобреніемъ внесъ его въ министерство внутреннихъ дѣлъ (конечно при входящей бумагѣ за No, которая, конечно, въ свое время была доложена и очищена ), и какъ это великое государственное дѣло вотъ уже четырнадцать лѣтъ остается безъ разрѣшенія... Года два тому назадъ, ничего не зная о трудахъ вышеупомянутой комиссіи, наша газета подняла вновь вопросъ объ этихъ городахъ, указывая на опасность подобнаго частнаго владѣнія въ Польскихъ и Еврейскихъ рукахъ въ Русскихъ пограничныхъ губерніяхъ, -- въ министерствѣ, какъ мы слышали, зашевелились, обмѣнялись нѣсколькими входящими и исходящими , и затѣмъ все снова заглохло... Тѣмъ же генераломъ Безакомъ и тогда же былъ возбужденъ вопросъ о пропинаціонномъ правѣ, т. е. объ исключительномъ правѣ владѣльцевъ Западнаго края на продажу питій въ принадлежащихъ имъ городскихъ поселеніяхъ: вопросъ этотъ остается неразрѣшеннымъ и понынѣ! Укажемъ кстати и на вопросъ о землевладѣніи вообще въ Юго-Западныхъ губерніяхъ, по которому составлена, какъ намъ извѣстно, превосходная записка по распоряженію генералъ-губернатора Дрентельна, и который, сколько мы знаемъ, тоже залетъ въ Петербургскихъ канцеляріяхъ словно камень, поверхъ котораго тихо, а порою и рѣзво, струится стеченіе бумагъ, безсильное сдвинутъ этотъ камень съ мѣста... И сколько такихъ камней! Ими усѣяно дно канцелярскихъ ручьевъ, и мохомъ уже поросли нѣкоторые... А Сѣверо-Западный край -- кто и что, какая фраза мѣшала тутъ дѣлу? Несчастный край, вотъ уже пятнадцать лѣтъ сряду тщетно ожидающій умнаго, въ Русскомъ національномъ смыслѣ управленія, край словно преданный вновь свободному ополяченію, словно совсѣмъ выскочившій изъ короткой памяти Петербурга, гдѣ повидимому совсѣмъ и забыли о Польскомъ возстаніи 1863 года и о томъ, что Польскій вопросъ для Россіи рѣшается собственно не въ Варшавѣ, а въ Вильнѣ, и что наконецъ Вильна -- не Тула, и не Калуга, а потому требуетъ особенныхъ заботъ внутренней Русской народной политики... Но вѣдь не въ канцелярскому же механизму могутъ быть предъявляемы притязанія на какую либо политику!.. И куда бы, въ какой уголъ Россіи ни забросила васъ случайно судьба, вездѣ поразятъ васъ вопіющія нужды, животрепещущіе вопросы, хотя и мѣстные по наружности, но несомнѣнно общаго государственнаго значенія, -- и окажется, что и прежде насъ уже поражались ими сотни заѣзжихъ наблюдателей и ревизоровъ; что всѣ эти нужды и вопросы были въ свое время даже тщательно изучены и обслѣдованы, что по всѣмъ этимъ нуждамъ и вопросамъ представлены въ свое время по начальству рапорты, донесенія, записки, старательно выработанные проекты, которые всѣ, достигая Петербурга, исчезали въ какомъ-то, точно заколдованномъ, глухонѣмомъ пространствѣ, откуда ни отвѣта, ни отзвука. И понятно: ихъ не способны даже и ухватить, -- способны лишь искромсать и исковеркать зубцы и колеса канцелярской машины... Но гдѣ же она, гдѣ эта желанная, вожделѣнная, Русская творческая внутренняя политика, которая бы направляла механизмъ, вдохновляла правителей, живила и двигала весь нашъ государственный строй? Какъ страстно хотѣлось бы ощутить ея дуновеніе, заглянуть ей въ лицо! Какъ тоскуетъ по ней Русское сердце! Можетъ быть она и существуетъ, несомнѣнно даже существуетъ, но лишь почему-то не находитъ нужнымъ проявлять теперь себя намъ, простымъ смертнымъ... Такъ ли это или не такъ, но Русскимъ людямъ отъ того не легче,