Сбыточна ли у нас мечта о "дворянской эре"?

Русь 1883 г.
Когда, по поводу Высочайшихъ словъ сказанныхъ волостнымъ старшинамъ о нѣкоторыхъ милостей оказанныхъ дворянству, не имѣющихъ ни тѣни политическаго значенія, нашлись охотники придать этимъ словамъ и этимъ милостяхъ лживое истолкованіе въ смыслѣ какой-то новой начинающейся дворянской эры, какого-то торжества дворянскаго принципа ,-- мы тогда же выразили мнѣніе, что никакихъ дурныхъ послѣдствій отъ подобнаго лживаго истолкованія собственно для коренныхъ русскихъ губерній опасаться нечего. До такой степени подобныя корпоративныя аристократическія вожделѣнія, навѣваемыя съ чужи, лишены у насъ всякой бытовой, жизненной основы, всякихъ корней въ глубинѣ духа самого русскаго дворянства, что представляются по истинѣ хотя и малосмысленною, но вполнѣ безвредною забавою, и не замедлятъ сами собою улетучиться какъ дымъ, лопнуть какъ мыльные пузыри. Нельзя безъ улыбки слышать противопоставленія дворянства земству , когда главная движущая сила въ земствѣ тѣ же дворяне,-- но не какъ корпорація, сочиненная Екатериною, а какъ мѣстные землевладѣльцы, какъ земскіе люди, какъ представители просвѣщенія, работающіе на по льву мѣстнаго населеніи въ союзѣ со всѣми мѣстными интеллигентными силами и свѣдущими людьми. Медвѣжью услугу дворянству оказываетъ тотъ, кто мыслитъ выдѣлить формальнымъ образомъ дворянъ изъ земства, ограничить ихъ значеніемъ корпораціи, замкнуть ихъ въ нее, облечь ее привилегіей власти, какъ въ былыя времена крѣпостнаго права, и затѣмъ, вызвавъ такія, не совсѣмъ славныя воспоминанія, предпоставить эту корпорацію населенію въ качествѣ оффиціальной благодѣтельницы, обязательно изливающей съ высоты, въ силу дворянскаго достоинства, блага своей мудрости и административнаго искусства на обязательно воспринимающее оныя населеніе!.. Это значило бы породить антагонизмъ между дворянствомъ и прочими сословіями, котораго теперь положительно не существуетъ, по крайней мѣрѣ въ уѣздахъ (о городахъ -- рѣчь особая). Если гдѣ и существуетъ острая вражда среди крестьянскаго населенія, то не къ дворянамъ, какъ дворянамъ, а къ дворянамъ ли, не дворянамъ ли -- землевладѣльцамъ одержимымъ русскимъ духомъ кулачества, или англійскимъ духомъ -- ландлордовъ. Послѣднихъ, повидимому, нельзя бы и сравнивать съ такъ-называемыми кулаками , но кулачество, какъ оно ни разорительно, ни ненавистно для крестьянъ, все же понятнѣе имъ: это зло доморощенное, свое, знакомое явленіе грубой, бездушной корысти. Русскіе же ландлорды, перенося на русскую историческую почву воззрѣнія и пріемы изъ чужой земли, сложившіеся подъ воздѣйствіемъ иной исторіи и культуры, въ своемъ раболѣпно-подражательномъ усердіи становятся обыкновенно plus anglais que les Anglais, придирчивѣе и мелочнѣе, чѣмъ самые ихъ англійскіе образцы, и съ лютымъ педантизмомъ (который и безъ лютости всего болѣе претитъ русской натурѣ) ограждаютъ священныя права собственности . Права собственности, разумѣется, неприкосновенны, но характеръ пользованія этими правами иной, напримѣръ, въ Англіи, гдѣ землевладѣлецъ словно завоеватель въ чужой странѣ. Да таковъ онъ и есть по происхожденію; такой отпечатокъ лежитъ тамъ на землевладѣніи и теперь, именно отпечатокъ аггрессивности съ одной стороны и глухой ненависти съ другой. Тѣ добрыя сосѣдскія, равноправныя отношенія, которыя возможны въ Россіи между помѣщиками и крестьянами, которыя и существуютъ въ большей части мѣстъ, не мыслимы въ странѣ ландлордовъ. Поэтому и внесеніе къ намъ нѣкоторыми крупными поземельными собственниками понятій и пріемовъ ландлордовъ-завоевателей представляется Русскому народу какимъ-то ненавистнымъ нашествіемъ иноплеменничества, едвали не болѣе ненавистнымъ чѣмъ кулачество... Особенно ненавистно оно, когда управлающіе русскихъ ландлордовъ -- Нѣмцы или вообще иностранцы, одержимые демономъ легальности или правоваго порядка и волочащіе русскаго мужика въ рабочую пору, за каждую потраву курицей учиненную, подъ судъ, нерѣдко за полсотню и болѣе верстъ, даже хотя бы мужикъ готовъ былъ добровольно тугъ же, безъ суда, уплатить штрафъ, всего въ какихъ-нибудь три двугривенныхъ. Мы это видали въ С. губерніи. Нѣтъ людей опаснѣе для нашего внутренняго земскаго мира, какъ именно гг. помѣщики -- ни съ того ни съ сего возмнившіе себя завоевателями въ родной странѣ или ландлордами: они-то и мечтаютъ о дворянской эрѣ ,-- но къ счастію, такихъ ландлордовъ у насъ немного. И наоборотъ: если живетъ въ уѣздѣ землевладѣлецъ дворянинъ -- человѣкъ не казенный, независимый, разумный, справедливый, думающій и чувствующій по, знающій и понимающій крестьянскія нужды, и притомъ доступный и добрый, то значеніе его въ уѣздѣ и между крестьянами огромное, и со всѣхъ сторонъ стекаются къ нему крестьяне за совѣтомъ, за судомъ, безъ всякаго принужденія, безъ возглашенія какой-то новой дворянской эры и безъ возведенія дворянской корпораціи въ какое-то новое, небывалое политическое значеніе. Повторяемъ, ни слѣда антагонизма между народомъ и дворянами не имѣется тамъ, гдѣ сами дворяне умѣютъ внушить къ себѣ сочувствіе и довѣріе,-- а гдѣ они своимъ образомъ дѣйствій ни сочувствія, ни довѣрія къ себѣ не вселяютъ, тамъ никакими внѣшними, законодательными мѣрами этому горю не поможешь.